Она снова вздохнула, глубоко, до лёгкого головокружения. Нужно сделать это.

— Честно говоря, я не знаю, о ком и думать, — произнесла она тихо, словно признаваясь в собственной беспомощности.

— Я, конечно, могу предложить свои варианты, — Нина аккуратно расправила складки на юбке, движения её были размеренными, почти ритуальными. — Но лучше, если ты хоть немного знаешь мужчину и испытываешь к нему… хотя бы симпатию.

Знает… Анна мысленно окинула взглядом стены гарема — эти бесконечные коридоры, где звучали лишь женские голоса. Мужчин здесь можно было пересчитать по пальцам. Она начала перебирать имена, одно за другим, и вдруг замерла. В сознании вспыхнуло лицо — резкие черты, спокойный взгляд, лёгкая усмешка.

Нина, зорко следившая за подругой, тут же уловила перемену.

— Ну и? — нетерпеливо протянула она, подавшись вперёд.

— Ардэн Тадж, — выдохнула Анна, и собственное признание обожгло её, как глоток крепкого вина.

— Ха! — Нина радостно хлопнула в ладоши, глаза её загорелись живым интересом. — А у тебя, милая, отличный вкус! Ардэн… Воин, красавец, мужчина до мозга костей. Честно говоря, меня до сих пор в дрожь бросает от одного взгляда его глаз. Да и любовник он что надо — всегда ласков, нежен, осторожен.

Анна почувствовала, как жар приливает к щекам. Румянец, горячий и стыдный, залил лицо. Нина же преобразилась на глазах — в её взгляде заиграли огоньки расчёта, она уже мысленно выстраивала планы, прикидывала возможности.

— А ты… с ним…? — Анна запнулась, не сумев закончить фразу. Слова застряли в горле, будто колючки.

Нина сверкнула глазами — яркими, блестящими, полными озорства — и рассмеялась:

— О, моя дорогая, это уже совсем другая история. А что? Неужели ты ревнуешь? — с лёгкой усмешкой произнесла Нина, и в её голосе зазвучала игривая нотка.

Анна насупилась, опустив взгляд. Ей хотелось выглядеть равнодушной, но в глубине души слова подруги задели её.

— Не волнуйся, милая, — продолжила Нина, мягко касаясь её руки. — Если что-то и было, то об этом уже никто и не вспомнит.

Анна дёрнула плечом, пытаясь изобразить безразличие, но Нина, зоркая и проницательная, прекрасно видела: это лишь маска. В глазах Анны всё ещё тлел невысказанный вопрос, робкая тревога, которую она не решалась облечь в слова.

— Пинайт состоится через день, — сменила тему Нина, словно намеренно стряхнув с разговора остатки неловкости. — Значит, осуществить всё нужно уже завтра. Ты сможешь приготовиться?

— Ты так уверена, что он захочет… ну… меня? — голос Анны дрогнул, выдавая неуверенность, которую она тщетно пыталась скрыть.

Нина ответила улыбкой — тёплой, но твёрдой, как обещание. Анна невольно вздрогнула: в этой улыбке читалась непоколебимая уверенность, от которой становилось одновременно и легче, и тревожнее.

— О сохранении своего инкогнито можешь не волноваться, — произнесла Нина, и в её тоне не было ни тени сомнения. — Всё будет сделано лучшим образом. Твоя задача — настроиться морально. Всё остальное я возьму на себя. Поняла?

— Да, — кивнула Анна, сглотнув ком в горле.

— Тогда поднимайся и учи танец.

Сама же Нина замерла на месте, положив руку на плечо, где появился знак клятвы. Анна в этот момент почувствовала укол совести.

— Это… навсегда? — наконец прошептала Нина, и в её голосе прозвучала не столько тревога, сколько растерянность.

Анна пожала плечами, не отводя взгляда.

— Думаю, что пока я не освобожу тебя от клятвы. Но если ты когда-нибудь решишь её нарушить…

Она не стала договаривать. Слова были излишни — обе знали, что последует за предательством. Боль при появлении знака была ответом.

Нина медленно выдохнула, провела ладонью по лицу, словно стирая последние следы сомнений. Когда она снова посмотрела на Анну, в её глазах уже горела прежняя решимость — чуть резкая, почти дерзкая.

— Ну что ж, принцесса Иррильская, — произнесла она с кривой усмешкой, бросив взгляд на свое плечо. — Теперь ты точно знаешь: я в этом до конца. Так что — покажешь, наконец, на что готова ради всего этого?

— Так и знал, что увижу тебя здесь, — раздался за спиной знакомый голос, и Анна, вздрогнув, обернулась.

Магнеш стоял в проёме беседки, улыбаясь. Его лицо, обычно серьёзное, сейчас светилось добродушной иронией.

Анна поспешно поднялась и склонилась в почтительном поклоне.

Как только выдалась свободная минутка, она устремилась в беседку на берегу — тихое, уединённое место, где можно было наконец собраться с мыслями. Вода шептала у подножия, ветер играл листьями, а Анна всё пыталась уложить в голове то, что с ней происходило.

Сегодня с утра Нина снова занималась с Агной. Подготовка к пинайту Одаша Баладжара шла своим чередом: сначала танец — плавный, завораживающий, затем — то, что Нина назвала «искусством любви». Наложница настояла, чтобы Анна присутствовала при этих уроках, впитывала каждое слово, запоминала каждую деталь.