После занятий Агну забрали на примерку наряда, а Нина упорхнула «решать нашу проблему». И вот наконец Анна осталась наедине с собой — с шумом волн, с шелестом листвы и с ворохом мыслей, которые никак не желали укладываться в стройный порядок.

— Я немедленно уйду, мензин Магнеш, — склонила голову Анна, стараясь удержать голос ровным.

— Не нужно от меня убегать, — в его тоне скользнула лёгкая обида, почти незаметная, но от этого ещё более ощутимая.

— Я не буду мешать вам, — она сделала шаг назад, но он мягко остановил её.

— Брось. Ты же прекрасно поняла, что я специально искал встречи с тобой, — Магнеш опустился на скамью и, взяв Анну за руку, усадил рядом. Его прикосновение было осторожным, почти робким. — Видишь ли, моя семья сейчас — не самые лучшие собеседники. Отец решает очередную проблему страны, мать пытается успокоить Тамишу.

— А что случилось с вашей сестрой? — невольно вырвалось у Анны, прежде чем она успела сдержать вопрос.

Магнеш хмыкнул, взгляд его затуманился.

— Она очень близко приняла к сердцу пинайт нашего брата.

Он задумчиво покачивал ногой, и Анна вдруг ясно увидела: он тоже не одобряет поведения сестры. В голове промелькнула мысль — она ни разу не спросила, как Магнеш относится к старшему брату. Она обернулась к нему… и замерла.

Всё это время он наблюдал за ней.

Их взгляды встретились — и на миг мир словно остановился. Затем Магнеш резко отвернулся, будто испугавшись того, что мог прочесть в её глазах.

— Моя мать говорила, что вскоре состоится и мой пинайт, — произнёс он как бы между прочим, но в голосе звучала напряжённая нотка.

— Я думаю, что ваша матушка выберет вам самую лучшую из наложниц, — вежливо, почти машинально ответила Анна, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение.

— Но я уже выбрал, — вдруг сказал Магнеш хриплым, непривычно низким голосом. Он снова повернулся к ней, и в его глазах пылало нечто, от чего у Анны перехватило дыхание.

Анна замерла, широко распахнув глаза. Время словно остановилось, а мир сузился до точки — до лица мужчины, сидящего перед ней.

Тёплая ладонь Магнеша невесомо коснулась её щеки. Девушка вздрогнула, мышцы напряглись, будто струна, готовая лопнуть. Он медленно склонялся к ней — неспешно, почти благоговейно. Анна смотрела на него как заворожённая, не в силах пошевелиться. Ещё мгновение — и его губы коснутся её…

И тут, словно удар молота по наковальне, в глубине дворца пробили колокола. Их гулкий звон разорвал нависшую тишину, возвещая о наступлении часа вечерней молитвы — того самого времени, когда должна вернуться Нина.

Анна резко отстранилась, будто очнувшись от сна. Вскочила на ноги так порывисто, что подол платья взметнулся, словно крыло испуганной птицы. Магнеш растерянно смотрел на неё, всё ещё держа перед собой руку, будто пытался удержать ускользающий миг.

— Прошу прощения, мензин, — выдохнула Анна, склонилась в торопливом поклоне и, не дожидаясь ответа, развернулась. Она почти бежала, ноги подкашивались, а сердце колотилось где-то в горле.

Она успела отбежать от беседки всего на несколько шагов, когда сильные руки внезапно обхватили её, прижали к твёрдой мужской груди.

— Прости, если напугал тебя, — прошептал Магнеш ей на ухо, и от этого голоса по спине пробежали мурашки. — Я просто хотел сказать, что околдован тобой с той самой встречи в ночном саду.

— Господин… — начала Анна, но он мягко перебил её.

— Нет, не говори ничего. Вскоре пройдёт мой пинайт. Я скажу матери, что уже выбрал девушку — и тогда ты официально станешь моей, — произнёс он с непоколебимой уверенностью, от которой у Анны сжалось сердце.

Во рту появился горький привкус — как будто она проглотила осколок льда.

— Я… Мне пора возвращаться, — только и смогла вымолвить она, отчаянно пытаясь вырваться из его объятий.

***

Бильшияр рывком втолкнула дочь в её покои. Снова — в который уже раз! — она перехватила Тамишу на пути к Одашу. Все увещевания, все попытки вразумить, все материнские доводы разбивались о глухую стену упрямого непокорства.

В памяти вспыхнул вчерашний случай: Одаш сам привёл Тамишу к ней, скрыв её позорный поступок. Её дочь, её плоть и кровь додумалась пробраться ночью в покои брата, что соблазнить его. Бильшияр до сих пор содрогалась при мысли о том, как близко они были к разоблачению. И пусть она ненавидела этого мензина всем сердцем, тогда она была ему благодарна — хотя бы за то, что он не раззвонил о случившемся на весь дворец.

Она отругала дочь. Впервые в жизни подняла на неё руку. И что в итоге?

Сейчас Бильшияр в упор смотрела на насупившуюся Тамишу, и в груди клокотала ярость пополам с отчаянием.

— Что ты вытворяешь?! — голос её дрогнул, но не от слабости — от сдерживаемого гнева. — Хватит давать повод этой старухе выставить нас отсюда! Она и так следит за каждым нашим шагом. С каким трудом мне удалось уговорить Повелителя не выдать тебя замуж… И что ты делаешь?! Сначала — драка с рабыней, теперь — эти бесстыдные попытки проникнуть в покои брата! Да если об этом узнает твой отец…