Однако, несмотря на дурманящее действие отвара, пламя, вспыхнувшее в нём после поцелуя Анны, не угасало. Оно горело, пульсировало, заставляло взгляд невольно скользить по её губам, по груди, едва прикрытой синей тканью. К собственному стыду, он почувствовал, как желание сжимает его чресла, как тело реагирует вопреки разуму.

Сквозь туманную негу он осознал: если она останется, это не поможет ей успокоиться. Наоборот.

Резким движением он шагнул назад, заслонившись столиком, словно хрупкая перегородка могла удержать бурю внутри него.

— Ты… можешь уйти, если… — голос звучал глухо, будто доносился издалека.

Анна не сдвинулась с места.

— Пойми, я выпил немного лишнего, и если ты останешься, боюсь, что не смогу сдержаться. Просто уйди.

— Но я не хочу уходить.

На мгновение ему показалось, что это лишь эхо его собственных мыслей, обман слуха, вызванный дурманом. Он резко поднял голову, уставившись на неё в немом изумлении.

Она всё ещё стояла там — маленькая, хрупкая, сжимая в руках стакан, опустив глаза. Но в её голосе не было ни страха, ни неуверенности. Только твёрдость.

— Не хочешь поговорить об этом? — вдруг спросил он, и в голосе прозвучала непривычная мягкость.

Анна подняла на него глаза — и Ардэн снова утонул в их необыкновенной синеве. Как зачарованный, он следил за тем, как в этой бездонной глубине одна эмоция сменяет другую.

Он вспомнил, как впервые увидел её в доме главы Оттаморы — тогда в её взгляде горела непоколебимая уверенность, когда она встала на защиту вакхалийца. Потом были мимолетные встречи на палубе корабля: Анна смотрела на океан, и ему казалось, что бескрайние водные просторы отражаются в её глазах, несмотря на затаённую печаль.

Но сейчас в её взгляде вспыхнула злость — яркая, обжигающая.

— Наверное, мне действительно лучше уйти, — резко бросила она.

Стакан с глухим стуком опустился на стол. Анна развернулась и устремилась к выходу, но крепкая мужская рука перехватила её запястье, останавливая.

Она напряглась. Ушедший было страх вновь поднял голову, сковал движения, заставил сердце биться чаще.

Ардэн тут же ослабил хватку, отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Постой, — произнёс он тихо. — Я просто хочу узнать, что сделал не так, чтобы не повторить своей ошибки.

Анна не поверила его словам — да и он сам понимал, насколько неубедительно они звучат. Оба знали правду, но предпочли притвориться, будто её нет.

— Ты боишься меня? — он медленно приблизился, стараясь не делать резких движений.

— Н-нет, — заикаясь, ответила Анна.

Она ощутила, как он остановился в шаге за её спиной — и это напугало её ещё сильнее. Резко развернулась, встретив его взгляд.

Ардэн заметил её реакцию.

— Ты не хочешь, чтобы я был сзади? — прищурившись, спросил он.

— Я не вижу, что вы там делаете, и… — она запнулась, опустив глаза.

О, как же ему хотелось, чтобы она не прятала взгляд! Ему куда больше нравилась та злость, что плескалась в её глазах мгновения назад, чем этот взгляд побитого щенка.

— Хорошо. Значит, я постараюсь всегда быть на виду, — сказал Ардэн.

Анна облегчённо выдохнула. Он воспринял это как добрый знак. Медленно приблизился ещё на шаг и протянул руку.

— Тебе понравились мои поцелуи? — голос его звучал хрипло, будто после долгого молчания.

Анна медленно склонила голову. Ардэн принял это за молчаливое «да».

Он мягко положил руки на её плечи. Она напряглась, но почти сразу расслабилась, осознав: малейший знак — и он отступит.

Его ладони медленно заскользили по её плечам, массируя их с осторожной нежностью. Это было настолько приятно, что Анна прикрыла глаза, отдаваясь ощущению.

Больше всего её поразил контраст: его руки были большими, сильными, горячими — и в то же время такими ласковыми, такими нежными. Тепло разливалось по телу, согревая каждую клеточку.

Ардэн улыбнулся. Его пальцы скользнули к её шее…

И в тот же миг Анна резко отпрянула.

— Тш-ш, я ничего не делаю, — он медленно поднял руки, демонстрируя безоружность жеста. — Ты веришь мне?

Пауза повисла между ними, густая, как предгрозовой воздух. Наконец, едва слышно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие, она ответила:

— Да…

— Тогда поверь: я не сделаю ничего плохого. Не причиню тебе боли. И если ты только намекнёшь — немедленно остановлюсь. Ты поняла?