Сейчас она уложит ребенка, выйдет из дома и бесшумно прикроет за собой дверь.

Казбек подумал про детское автокресло, спрятанное в багажнике, и жареные семечки на заднем сиденье. Вспомнился дед.

— Держи, — сказал он утром того дня, перед тем как Казбек зарезал своего первого барашка, и протянул старый изогнутый полумесяцем нож.

Нож был таким острым, что, слегка прикоснувшись к лезвию, Казбек тут же порезал палец. Светило солнце. Барашек понуро стоял у ограды забора. Так же понуро, как и сам Казбек.

— Есть дураки, которые говорят, что мужчинами становятся после первой ночи с женщиной, — сказал дед. — Не красней. Я думаю, что с человеком, которому исполнилось четырнадцать лет, можно говорить о таких вещах, что бы по этому поводу ни говорила твоя бабушка. Так вот, они говорят: «Провел ночь с женщиной — и ты мужчина». Так в городе думают почти все, они живут детьми и умирают детьми. Понимаешь, о чем я? А тебе нужно стать мужчиной, Казбек. Мужчина должен уметь побороть страх.

— Пей. Не выплевывай. Глотай. Теперь ложись. — В соседней комнате Зурида разговаривала с сыном. — И только попробуй раскапризничаться — я откушу тебе язык.

Молоко с растворенной в нем таблеткой должно было быть особенно отвратительным на вкус, но Тимур не осмелился огорчить маму.

— Давай, ложись, я тебе говорю.

Казбек отчего-то никак не мог представить себе ее лицо. Только желтые глаза и высохшие, обтянутые тонкой кожей, лодыжки. Из детской комнаты она перешла в прихожую. Скрипнула дверь шкафа и зашуршала одежда. Еще шаги и возня у входа. Как только притворилась дверь, Казбек встал на ноги и подошел к окну. Сквозь стекло виднелось переднее крыло девятки и спущенное колесо. Да, подозрительно, но только так он сможет гарантированно последовать за ней.

Прежде чем выйти, Казбек заглянул в спальню. Сын спал, широко разметав руки в стороны, сраженный таблеткой, как пулей.

Не могу взять тебя с собой, Тимати. Но я скоро вернусь.

Возня с колесом оказалась бессмысленной, ключи от машины лежали на тумбочке в прихожей. Казбек быстро обулся, открыл дверь и вышел на порог. Звеня цепью, Айза вылезла из будки и показала носом в сторону реки. У края поля белело бледное пятно, по форме напоминающее человеческую фигуру. Прежде чем последовать за ним, Казбек забежал в сарай и взял нож, которым резал овец. Которым когда-то зарезал своего первого барашка.

Лунный свет отражался от воды, превращая русло реки в светлую сумеречную дорогу. Казбек старался держаться ближе к деревьям, там было темней, и камни, тонким слоем прикрывавшие землю, гремели не так громко. Белое размытое пятно впереди так и не приобрело достаточно четких очертаний, в которых он мог бы узнать жену, но кто еще это мог быть? Казбек крепче сжал нож в руке. Твердых намерений им воспользоваться у него не было, но в ноже была сила.

Он не ужинал, не пил таблетки и пропустил сеанс «разговоров о самом важном» с женой. Впервые за долгое время голова работала четко, как двигатель после капремонта.

Кто-то снова ходил в Дом Смеха.

Все сходилось. Все было ясно как дважды два.

Тогда зачем ты за ней идешь?

«Домыслы — это всегда домыслы, а истина — это то, что ты увидел собственными глазами», — он повторил себе это правило в сотый раз за вечер и в сотый раз содрогнулся от мысли о том, что это могло в его случае значить.

Вода из каналов с шумом билась о камни, и на подходе к дамбе он сократил расстояние. Теперь он видел длинные волосы, собранные за спиной в хвост, и знакомые старые джинсы, которые она носила, когда они еще встречались. Зурида поднялась на дамбу. Красться вверх, запрокинув голову и нащупывая ступеньки ногами, было особенно неудобно. Поднявшись, он подошел к краю моста и глянул вниз, на черную гладь запруды. Огромная коряга, рядом с которой он когда-то забрасывал поплавок, лежала на том же месте, что и семнадцать лет назад.

Ты снова там, где бывать не стоит, и снова для того, чтобы кого-то поймать. Не слишком ли далеко ты на этот раз забросил?

Зурида свернула в лес, и он последовал за ней, как будто нырнул вглубь, влекомый огромной проглотившей крючок рыбой.

Первые шаги он ступал наугад и часто сбивался с узкой извилистой тропинки, потом глаза привыкли. Под ногами иногда потрескивали улитки, за штанины у щиколоток цеплялась ежевика. Время вытянулось, и невозможно было понять, сколько прошло с тех пор, как он вышел из дома. Иногда ему казалось, что Зурида знает, что он следит за ней, и умышленно уводит его поглубже в лес. Иногда — что они уже дважды по кругу обогнули гору. И все чаще на ум приходили мысли о сыне. Кажется, входная дверь осталась не заперта.

Когда лес поредел и стало немного светлей, он заметил, что за время пути Зурида ссутулилась, пригнулась и стала похожа на обезьяну. Не на забавную мартышку, которая корчит рожи, а на древнюю человекообразную обезьяну, идущую по следу. Голодную и злую. Приготовившуюся убивать.

Это не она. Разве ты не видишь, что это не твоя жена?

Казбек видел. И знал, что подмена произошла не сегодня вечером. И произошла она не сразу.

Где-то впереди закукарекал петух.