— Хочу обратить внимание князей на то, что Воронов использует свое положение для личных целей! — надувшись как индюк и столь же красного цвета, проорал Гуляев. — Что это за Дорожный департамент, куда уходят бюджетные деньги. А ведь они могли бы уйти нам.

— Вам они никогда не уйдут, — процедил Симуков. Похоже, в этот раз он собирался за меня бороться. Потому как выставь одного из-за злоупотреблений — и остальные полетят за ним. — Дорожный департамент — важное образование, необходимое для централизованной постройки дорог и поддержания их в надлежащем состоянии.

— Деньги должны делиться на все княжества поровну! — завопил Гуляев. — А я видел план. В моем княжестве никаких дорог не запланировано.

— Это кому вы там собрались строить дороги? — удивился Василец. — Тварям, что ли? Федор Арсентьевич, у вас скоро вообще княжества не останется.

— А всё почему? Потому что некоторые не хотят выполнять свои обязанности.

— У меня нет обязанности восстанавливать чужие реликвии, Федор Арсентьевич, — заметил я. — У меня есть возможность, и то не всегда. И я не собираюсь ее использовать в ущерб себе.

— Щепкиным вы восстановили бесплатно! — завизжал он, как недорезанная свинья, столь же громко, надрывно и необычайно противно. — Бесплатно! Я это точно знаю.

— Не бесплатно, Федор Арсентьевич, — примиряюще сказал Щепкин. — У нас была некая договоренность, суть которой я не имею права раскрывать. Я выполнил свои обязательства, а Петр Аркадьевич — свои.

Эка вывернул, теперь все будут гадать, что же такого сделал для меня Щепкин. Потому что ни одному князю в здравом уме не придет в голову, что реликвию я восстанавливал за согласие на брак Анастасии с Леонидом.

— Я тоже согласен на договоренность, — с готовностью сказал Гуляев. — На любую договоренность, не связанную с деньгами. Например, я согласен на открытие филиала у нас вашей косметологической лечебницы.

— И что, даже налоги не будете брать? — заинтересовался я.

— Он посмотрел на меня как на умалишенного.

— Я уже дал вам разрешение у меня строиться, — оскорбился он. — С чего я должен еще отказываться от налогов в вашу пользу.

— Тогда я не вижу в этом действии никакого смысла, — заметил я. — Зачем мне открывать у вас филиал прибыльного предприятия, если это не несет мне никакой выгоды.

— Как это? Вы только вдумайтесь: у вас будет два прибыльных предприятия, это же в два раза больше денег, даже при том, что членам моей семьи услуги будут предоставляться бесплатно.

Кто-то из князей засмеялся, я тоже еле сдержал улыбку, хотя хотелось заржать прямо в лицо этому ушлому типу. Дурак он или нет, а о своей выгоде печется.

— Благодарю за предложение, Федор Арсентьевич, но вынужден отказаться. В нашей лечебнице используются дорогостоящие артефакты, второй комплект у нас появится нескоро.

— Могу предложить открыть контору по продаже этих ваших, как их там? Вертулетов? — выдвинул он новую идею. — Говорят, популярная штука, хотя я такой покупать себе не стал бы. Я даже дирижаблям не доверяю, хотя там, знаете ли, техника безопасности куда серьезнее.

— Из моих вертолетов еще ни один пассажир не выпадал, — сухо сказал я, оскорбленный самим сравнением с соколовскими поделками. — И защитные артефакты там несравненно лучше. Но они не продаются ни сейчас, ни потом. Я себе-то только два сделал. Долго и дорого.

И я даже отчиму отказался делать личный, пообещал только предоставлять по необходимости, и то если заранее предупреждает.

— Вот я и говорю, что Воронов — жадный, — нелогично сказал Гуляев. — На все предложения — один ответ: дай денег.

— Не наглели бы вы, Федор Арсентьевич, — нахмурился Симуков. — Вот уж от кого постоянно слышу: «Дай», так это от вас. А Петр Аркадьевич практически бессребреник, рискующий жизнью ради восстановления реликвий.

— Не такой уж он бессребреник. Княжество имеет. Дом в столице имеет, — принялся загибать пальцы Гуляев. — Автомобилей эвано сколько. А еще вертолеты и куча прибыльных предприятий.

— Так он работает, а не сидит и ждет, пока ему принесут деньги или вещи просто за то, что он такой… гм… хороший, — заметил Арсентьев.

Честно говоря, я ожидал приватного разговора с ним, очень уж он выразительно поглядывал, наверняка собрал запрошенные мной ингредиенты. Остальные князья с разбитыми реликвиями пока активности не проявляли — тоже, как и Гуляев, ожидали, что я восстановлю всё из лучших побуждений? Или выжидали чего-то?

— Да? А то что он в Регентском совете вообще ни при чем? — выпалил Гуляев. Лицо его становилось всё краснее от распирающей злости. — Гнать его оттуда надо. Пусть достойные князья сидят.