— Не в коня был корм, — заметил я. — Я, кстати, похоже, с великого князя обаятельность стянул. А может, и не только с него, потому что она обнаружилась сразу второго уровня.

— С паршивого великого князя хоть что-то, — заметил Валерон. — Наверняка он был навыками Скверны набит по уши, но она же к тебе не липнет, а так хоть что-то получил.

Раздался шум вертолета, Валерон прекратил болтать и растаял в воздухе, а ко мне подбежали Митя и Яша и встали с двух сторон как почетный эскорт. Птос, и без того далеко не отходивший, подошел ко мне поближе, придавая веса во всех смыслах этого слова. Но я его попросил перейти в другую форму и в невидимость, чтобы отбыть отсюда на вертолете и не показывать свои возможности посторонним. Так что встречали приземлившийся вертолет только я и два моих паука. Для прибывших, разумеется, потому что Валерон и Птос никуда не делись, так и находились рядом. А Валерон временами еще и тихо потявкивал комментарии.

Набилось в вертолет людей как шпрот в банку. Я даже удивился, что столько влезло. Штабелями они, что ли, укладывались? Молчановский с куда большим комфортом добирался.

— Петр, спасибо. Долг Щепкиных перед вашим родом всё растет и растет, — сказал Андрей и рассыпался в многословных уверениях в том, что они никогда не забудут и всегда придут мне на помощь при необходимости. Я кивал, пропуская всё мимо ушей, поэтому чуть не пропустил смену темы, когда он внезапно спросил: — Как вы думаете, безопасно ли будет привязывать эту реликвию? А то слухи о том, как погибла императорская семья, настораживают.

Как я понял, говорил он в отношении уже себя. За день слухи о смерти императорской семьи не только покинули дворец и обрели воплощение в газетных статьях, но и получили множество дополнений, иной раз довольно фантастических. Беспокойство младшего Щепкина можно было понять, мне бы тоже не хотелось превратиться в высушенную мумию вместо того, чтобы обрести власть над реликвией.

— Конкретно сейчас эту реликвию привязывать совершенно безопасно. Но если она привязана была до разрушения к Александру Владимировичу, то привязка восстановилась.

— Отец не рискнул привязать, — ответил Щепкин.

— Возможно, и правильно, — сказал я, вспомнив, сколько скверников ушло на напитывание этой реликвии.

И не потому что она была разбита, а потому что была истощена — при восстановлении разных реликвий уходило разное количество жертв, так что можно было прикинуть, насколько реликвия приблизилась к порогу, после которого она не привязывается, а убивает.

— Но сейчас она безопасна, уверяю вас. Можете привязать к себе, чтобы не рисковать остаться без реликвии. Насколько я понимаю, Александр Владимирович делать это не будет.

— Да, он опасается, — согласился Андрей.

— Вы можете никому не рассказывать, и формально он останется князем.

— Да вы змей-искуситель, Петр, — усмехнулся Андрей.

— Нынче реликвия опасности при привязке не несет, чем может воспользоваться непорядочный человек. Я не хочу, чтобы реликвию забрал себе кто-то другой, — пояснил я. — Ваш отец привязывать всё равно не будет. Впрочем, это решать только вам.

Андрей кивнул и действительно решился: порезав руку, он протянул ее к реликвии, и та чуть заметно мигнула, к нему подстраиваясь.

— Надеюсь на ваше молчание, Петр, — сказал Щепкин. — Но вы правы: меня перестала тревожить упомянутая вами вероятность расстаться с реликвией. Не хотелось бы получить никому не нужный прецедент.

— Я подозреваю, что решение было бы однозначным, и реликвия быстро потеряла бы ненужного владельца.

Андрей улыбнулся, без слов подтверждая мое предположение.

Он пригласил меня в дом, но я отказался, понимая, что у него нынче хватит дел и без того, чтобы разводить политесы. Собственно, я собирался дождаться вертолета, отлетевшего за второй партией дружинников, и отбыть. Покушений в этот раз не было, и вообще на редкость скучно получилось, если не считать нытья Валерона, что на этом мы не получили никакой выгоды. Потому что хорошее отношение от постороннего князя — дело такое, непостоянное. Симуков и Молчановский мне это наглядно показали. Верховцев был в этом вопросе исключением, но он являлся человеком не особо практичным. За практичность в их семье отвечала Лиза, а уж она сможет убедить супруга в том, что будет выгодно семье. Или не сможет? У Верховцева были свои представления о том, что правильно, а что нет, а уж свернуть его с правильного, по его мнению, пути даже Лиза не всегда могла.

Прибыл второй вертолет, тоже под завязку забитый дружинниками. До сих пор я был уверен, что столько человек в такой маленький летающий аппарат попросту не влезет. Однако я ошибался, хотя и не стал бы запихивать своих людей таким образом: лететь в таком положении тяжело, пусть это и недолго происходит.

Я попрощался со Щепкиным, дружинники которого уже рассредоточились по городу и проверяли всё на предмет тварей как из зоны, так и с человеческим обличьем. Я мог бы успокоить Щепкина, что воссозданная реликвия выжигает всех тварей силой отдаваемой энергии и что людей поблизости нет. Но не стал. Люди работают, не надо их отвлекать и сообщать, что у меня умений еще больше, чем я уже показал.

Так что мы всей компанией загрузились в вертолет и улетели, и кто-то нам даже помахал вслед. Но не Щепкин: он сразу после взлета вертолета куда-то убежал.

— Невыгодное это дело: восстановление реликвий, — проворчал проявившийся Валерон.

— Мы два контейнера кристаллов собрали, — возразил Митя.

— Мелочевка, не заслуживающая внимания, — пренебрежительно махнул лапой в его сторону Валерон. — И навыки там всякие мусорные. Где размах, соответствующий нашему уровню?

— Это ты про свои размеры? — скептически проскрежетал Митя. — Боюсь, чтобы им соответствовать, нам придется большую часть выбросить.