Пока дед говорил, я тем временем потянулся к еде и отрезал себе приличный кусок запеканки. В нос сразу ударил запах сыра и дичи.

— Должен признать, братец нормально дерётся, — без всякого стеснения признал Хакон и тоже наконец потянулся к еде. — Так сразу и не скажешь, что он родом не из Северного Края. Кстати, ты где так драться-то научился, Энкрид?

— В Академии, — улыбнулся я, нарезая запеканку на мелкие куски. — У нас рукопашный бой почти не преподают, но наглых аристократов там более чем хватало. Особенно тех, кто думал, что я горазд только книги в библиотеке читать.

— Ешьте, пока горячее, — тихо произнесла бабушка, и все мы, за исключением дедушки, повернули головы в её сторону. Голос у неё оказался настолько спокойным, что даже за небольшим столом пришлось слегка прислушаться.

Раз уж хозяйка дома сама предложила наконец начать трапезу, больше никто ждать не стал.

Спустя несколько минут разговор практически сам собой стал тише, поскольку еда, действительно, оказалась отличной.

Запеканка таяла во рту, мясо легко отделялось от костей, овощи сохраняли вкус и не превращались в размякшую кашу, а соусы хорошо дополняли блюда, не перебивая их собственный вкус. Даже хлеб оказался ещё горячим, будто его вытащили из печи буквально перед тем, как принести сюда.

Я попробовал понемногу почти всего, что находилось рядом, и чем дальше, тем лучше понимал Хакона. Так вкусно в последний раз я ел разве что у себя дома, когда мама брала всё в свои руки и начинала самостоятельно готовить обед на всю семью.

Сами блюда даже не думали заканчиваться. Служанки время от времени приносили новые подносы и графины на замену старым, из-за чего стол продолжал ломиться от яств.

Неудивительно, что в какой-то момент в меня перестала лезть еда. Даже не припоминаю, когда в последний раз так объедался. Если в «Белом Грифоне» мне казалось, что ещё чуть-чуть — и я лопну, то тут у меня полностью пропало всяческое желание вставать и двигаться.

Хакон выглядел не лучше. Он отодвинул тарелку с костями в сторону и всем видом показывал, что больше в него и кусочка не влезет. Сигрид, наоборот, ела неторопливо и ехидно улыбалась, глядя на страдания брата.

Фадия тоже неторопливо ела, пробуя всего понемногу. На её тарелке по-прежнему лежали тушёные овощи и томлёное мясо, как и в самом начале трапезы. Только, в отличие от нас, она смаковала каждый кусочек, наслаждаясь вкусом блюда.

Правда, настоящий рекордсмен по количеству съеденного сидел совсем не там, где я ожидал.

Я изначально сделал ставку на главу рода из-за его комплекции и знания о том, что северяне обожают пиры и хорошую трапезу. Да и чего уж там, дед бывал в нашем доме, и я хорошо знал его аппетиты.

Однако кто ж знал, что у дедушки появится достойный противник.

Сначала я заметил, как сидевший напротив меня Хакон задержал взгляд на моём слуге. Мне тоже стало интересно, что его так заинтересовало, и, повернув голову, я увидел занятную картину.

Перед валарийцем уже стояла пустая тарелка, хотя я отчётливо помнил, что меньше минуты назад там лежал приличный кусок мяса вместе с гарниром. Дрог совершенно спокойно положил себе новую порцию и продолжил есть с таким выражением лица, словно ничего необычного не происходило.

Спустя ещё пару минут в сторону отправилась вторая пустая тарелка, а затем и третья. Заходившие к нам служанки с новыми блюдами ошарашенно смотрели на моего слугу, не понимая, каким образом пустая посуда успевала так быстро скапливаться.

Нет, я, конечно, знал, что у моего друга отменный аппетит, особенно после тренировок, но не настолько. Сейчас он спокойно мог дать фору даже Винсенту, главной угрозе всей Академической столовой.

Складывалось впечатление, что парень решил окончательно разрушить представление северян о возможностях человеческого желудка. Мне самому невольно стало интересно, как он умудрялся так быстро всё съедать и при этом усваивать пищу.

В какой-то момент одна из вернувшихся служанок поставила на стол целого запечённого молодого кабанчика. Дрог заинтересованно посмотрел на него, выждал минуту и, убедившись, что на него никто не претендует, пододвинул блюдо поближе к себе.

Увидев это движение, я почему-то сразу начал подозревать, что судьба несчастного кабанчика оказалась предрешена.

Примерно через пять минут от него, действительно, остались практически одни кости. Даже глава рода, до этого с удовольствием расправлявшийся с томлёными рёбрами в медовом соусе, застыл от увиденной картины.

Хакон выглядел абсолютно растерянным. По его лицу можно было подумать, что в голове у него крутилась одна-единственная мысль: «Если кому-то расскажу, мне не поверят». Выражение лица Сигрид было почти таким же, как у брата. А вот Фадия, наоборот, вообще ничуть не удивилась происходящему и лишь один раз сказала, чтобы Дрог ел медленнее и ненароком не подавился.

— А я смотрю, у вас в Валарии парней хорошо кормят, — наконец проговорил дедушка, медленно положив рёбра обратно на тарелку. — С таким аппетитом тебя в походе проще отдельной повозкой с провизией сопровождать.