Шрифт:
Когда терпеть ей становится совсем невозможно, Харли впивается пальцами мне в поясницу.
— Сильнее, Портер. Я уже почти... Мне нужно сильнее.
Я склоняюсь и прикусываю ее сосок.
— Терпение, детка. Я не хочу торопиться.
Она обхватывает меня ногами за талию и начинает двигать бедрами все быстрее и быстрее.
Наконец я уступаю и начинаю жестко вбиваться в нее, пока мышцы внутри не начинают пульсировать вокруг моего члена.
Она выкрикивает мое имя.
Самый сладкий звук на свете.
Глава 33
Мы лежим обнаженные, и он крепко прижимает меня к своей вспотевшей груди. Наши сердца бьются в одном ритме.
На этот раз уже я пытаюсь понять, как мой вечер закончился здесь.
В скрытом гостиничном номере за кабинетом моего босса.
Я не знаю, что будет дальше. Нам столько всего нужно обсудить, но я не могу подобрать слов.
Кажется, я в него влюбляюсь.
Даже если не могу произнести это вслух, отрицать свои чувства бессмысленно.
Они почти осязаемы, струятся между нами электрическим током. Стоит нам просто пройти мимо друг друга в коридоре — и он снова пробегает между нами.
Его ладонь лениво скользит по моей обнаженной коже.
— Пенни за твои мысли.
— Просто лежу и думаю, как часто ты приводишь сюда девушек.
— Здесь никогда не было ни одной женщины.
— Тогда зачем тебе собственная тайная секс-темница?
Он усмехается.
— Видишь где-нибудь веревки или плетки?
— Они тоже могут быть спрятаны, — парирую я.
— Эту комнату мой прапрадед предусмотрел еще при строительстве отеля. Иногда я ночую здесь, если задерживаюсь на работе или если после вечеринки или мероприятия выпью лишнего и не хочу ехать до Муса.
Хм.
— Значит, никаких тайных свиданий?
— До сегодняшнего вечера — нет.
Я поворачиваюсь на бок и смотрю на него сверху вниз.
— Хочешь узнать что-нибудь еще?
— Что угодно?
Он наматывает один из моих локонов на палец.
— Спрашивай.
— Как ты узнал, что мы сегодня что-то расследуем наверху?
— Никак. Диана рассказала, что гость попросил переселить его в другой номер, и я сам решил все проверить.
— Искал привидение?
Он бросает на меня раздраженный взгляд.
— Нет. Хотел выяснить, нет ли проблем со светом или проводкой. Привидений не существует.
— Откуда ты знаешь?
Он глубоко вздыхает.
— Девяносто лет назад здесь погибла женщина. Ее звали Белль. Молодая девушка, которая была... особой подругой одного из гостей. В ночь рождественского бала она бросилась с балкона старого корпуса.
— Значит, все правда.
— Эта часть — да. В основном.
— Кто был тем гостем? Почему она прыгнула? И почему «Беликур» все скрыл?
Вопросы сыплются из меня один за другим.
— Потому что гостем был Теодор Гаррисон. Младший брат моего прадеда, мой двоюродный дед. Он баллотировался в губернаторы, и мой прапрадед очень хотел, чтобы в тот год его избрали.
— Ничего себе.
— Судя по всему, во время предвыборной кампании он жил в отеле, а его семья — жена и две дочери — оставались дома в Джексоне.
Он ненадолго замолкает.
— В те времена Фицджеральд был известен тем, что подыскивал женщин для особых гостей.
— Проституток? Фу. Ладно, но это все равно не объясняет, почему она прыгнула.
— Она забеременела и рассказала об этом Теодору в ночь рождественского бала. Он сказал ей, что достал для нее билет. Она приехала, думая, что будет его спутницей, но на самом деле он устроил ее прислуживать гостям. Белль была в отчаянии и рассказала ему о беременности. Теодор заявил, что ребенок не от него, а она отказалась уходить из его номера. Он отправился на бал, а охране велел вывести ее. Когда ее силой вытащили из комнаты, она бросилась с балкона.
— Это был номер пятьсот двадцать два?
— Нет. Понятия не имею, почему именно этот номер стал центром всех историй о привидении.
— А какой?
Он косится на меня и качает головой.
— Не скажешь, да?
— Нет. Номер не имеет значения.
— Он хотя бы на пятом этаже?
— Нет.
Я снова откидываюсь на подушки.
— Еще что-нибудь хочешь узнать?
— Нет, вроде все ясно. Твои прапрадед и двоюродный дед были мудаками.
— Времена были другие. Фицджеральд действительно замял всю историю. Заплатил сотрудникам, полиции и свидетелям. Но он также позаботился о том, чтобы Теодора не избрали губернатором. И пожертвовал крупную сумму дому для девушек, где жила Белль, а ее сестру, которая тоже там находилась, обеспечивал до конца жизни. В том числе полностью оплатил ей образование, вплоть до медицинского факультета.