— Ты лицо потерял…

Я прекратил контакт, вышел в Астрал. Немного посидел. Встал перед зеркалом, привычно прогнал силу по каналам: сначала «живую», потом «мертвую».

Настроение немного повысилось. Я взял с полки книгу, очередной учебник: «Построение конструктов и их совмещение с различными видами магии. Пособие для магов-универсалов». Герис мало рассказывал о магах-универсалах, хотя сам к таким относился. Он тоже владел и «живой» магией, и магией Разума.

Георгий вскочил с кровати, встал, сунув ноги в мягкие тапочки-чувяки. Эту неделю он жил в Кахетии в селе Мухрани в родительском доме. Родителей уже четыре года, как не было в живых. За домом, больше напоминавшем старинную крепость, присматривала двоюродная тетя Манана и её 15-летний сын Бадри, учащийся 9-го класса сельской школы. Периодически у них бывал наездами её живущий отдельно муж Бидзина, который на дух не переносил Георгия.

Тамара после выздоровления тоже съездила на родину, сходила с братом на местное кладбище поклониться могилам родителей, но потом сразу же вернулась в Тбилиси. Её ждали вступительные экзамены в университет.

Георгий натянул спортивные штаны, надел футболку, вышел в коридор. Он спал в своей комнате, в которой прожил всё детство. Вышел на балкон второго этажа, достал сигареты.

— Не спится? — сзади со спины, неслышно ступая, подошел Вазген.

Георгий обернулся, протянул пачку, угощая своего друга. Тот вытянул одну сигарету, зажег спичку, предложив в ответ прикурить сначала Георгию. Они закурили.

— Антон приходил, — сообщил Георгий.

— Когда? — удивился Вазген. — Когда успел?

— Во сне приходил, — ответил тот. — Сказал, что я лицо потерял. Бандиты Резо на его стариков напали. На деда с бабкой.

— Это сон, — успокоил его Вазген. — Иди, выпей чаю и ложись.

— Завтра выясни насчет Резо, — попросил Георгий. — Я попробую позвонить Антону, а потом наберу Резо.

Он помолчал, затушил окурок.

— А вдруг это правда?

Вазген нахмурился:

— Тогда нам придется ехать разбираться с Резо. Это было бы очень нежелательно, сам понимаешь.

Глава 32.

Новости приятные и не очень

— Батюшка-хозяин! — Евсеич прибежал ко мне на огород. — Батюшка-хозяин! Там опять телефон звонит, как оглашенный. Звонит и звонит!

Я нехотя отложил росток шиповника. С год назад на еврейском кладбище в Переславле взамен Сонькиной души помог Смотрителю душ заколдовать кусты акации и шиповника на задержание посторонних лиц (читай: кладбищенских воров да хулиганов). Причем растения активизировались строго после полудня и «отключались» с семи утра. Себе я тоже вырастил таких «охранников»: и акацию, и шиповник, и боярышник, кусты которых рассадил перед частоколом. Только, в отличие от «сторожей» на еврейском кладбище, мои растения работали круглосуточно, не трогая «своих»: меня, Селифана, Макарыча, деда Петю и бабу Веру. Ну, еще, конечно, maman и моего друга Мишку (вдруг нагрянет всё-таки в гости?). В своё время Наталья Михайловна тоже была в числе неприкасаемых. Сейчас даже не знаю. Я конструкты каждые полгода обновлял, последний раз её в их «память» вносить не стал. Впрочем, берегиню в лесу никто не тронет, ни растение, ни животное, ни нечисть, ни нежить — себе дороже. Кстати, нечисть, от Силантия Еремеевича и всяких там лешаков-кикимор до домовых, банников и прочих, мои кусты не останавливали. Как, впрочем, и некоторых животных: мишаня с Кузькой через заросли пролезали свободно, правда, волколаки шарахались от них, как от святой воды (а я тоже их в «память» не вносил), а зайцы попадали, как в силки. Первое время я даже ходил за ними, как на охоту. Очень Евсеичу эту дичь нравилось готовить.

Кроме акации и шиповника я ежедневно подпитывал магией Жизни дубы, высаженные по периметру участка и липу перед домом. И дубы, и липа способствовали формированию здорового микроклимата вокруг, создавали благоприятную ауру, повышали иммунитет не только у меня (хотя, по большому счету, мне это не требовалось), но и у окружающих, в том числе Селифана, деда Пети, бабы Веры и наших «зверюшек», включая непоседу мишку.

Я, не спеша, дошел до дома, надеясь, что у невидимого абонента всё-таки не хватит терпения. Терпения хватило, телефон трещал, не переставая. Его было слышно аж во дворе. Когда-то звонок я поставил на максимальную громкость (тогда Евсеич с аппаратом не дружил, бывало, даже подушками обкладывал). Теперь он только раздражал.

Скинул галоши, босиком прошел на кухню, взял трубку:

— Алло! Слушаю вас!

— Здорово, бродяга! — в трубке послышался веселый голос Устинова Дениса. — Как жив-здоров?

— Привет, — осторожно ответил я. — Всё было отлично, пока ты не позвонил.

Денис хохотнул моей незатейливой шутке, но потом совершенно серьезным тоном сообщил:

— На следующей неделе ожидай гостей. Понял? Около сотни.

— Сколько? — я чуть не подскочил. — Сотня?

— Да, — подтвердил Денис. — Под предлогом учений для захвата к тебе выдвигается отдельная рота спецназначения дивизии имени Дзержинского. Если вкратце, то некий аналог десантуры. Над тобой на днях самолетик летал. Видел?

— Видел, — подтвердил я.

— Вот он фотосъемкой занимался. В общем, я бы посоветовал ноги в руки и бежать. Куда-нибудь подальше: На Урал, в Сибирь, на Дальний Восток, в конце концов. Зря ты Карпушкина обидел. Он до сих пор в инфекционке унитаз жопой греет. Кстати, если что, в Красноярске Киструсс начальником Управы. Он тебя ждёт.

— Понял, спасибо, — вздохнул я и в свою очередь сообщил. — Этот твой Карпушкин меня электричеством запытать хотел. А там еще двое в меня шприцами стреляли. Может, попутали с тигрой какой? Не знаю. Я их тоже на горшок отправил.