— Ты не против рассказать нам немного о себе? О способностях, которыми обладаешь, и обо всём остальном.

В общих чертах я пересказала то, что уже знали Чёрные Клыки, опустив всё те же самые жуткие подробности. Она слушала меня с таким вниманием и спокойствием, от которых становилось легче дышать.

— В любом случае, оставайся у меня хоть капля сомнений на твой счёт, твои глаза дали исчерпывающий ответ. — Она разглядывала меня без тени отвращения или удивления — лишь с чистым, искренним принятием. — Как давно они такие?

Как и всегда, когда кто-то заговаривал об этом, я коснулась пальцами левой скулы:

— С тринадцати лет. — Увидев её приподнятые брови, я уточнила: — Девять лет.

— Приличный срок. И ты не замечала изменений в правом глазу?

Я встревожилась:

— Что? Нет. Конечно же нет. Это гетерохромия, единственный повреждённый глаз — вот этот.

Морган обменялась осторожным взглядом с Бьорном, прежде чем ответить. Целитель согласно кивнул.

— Это не гетерохромия, Фэй. Это часть биологического процесса, и я подозреваю, что задержка вызвана тем, что ты годами подавляла свои способности.

— Ты хочешь сказать, что я сама довела свой глаз до трещины, пытаясь сбежать от… — болезни, хотела сказать я, — …от этого?

— Нет. Повреждённый глаз, как ты его называешь, в полном порядке. Он именно такой, каким и должен быть. Меня беспокоит другой.

В груди у меня неприятно засосало:

— О чём ты говоришь?

— Когда ты осознаешь и подчинишь себе свои психические дары — особенно доминирующий, — оба твоих глаза станут отражением этой силы.

— Но это… дефект, — упрямо настаивала я. — Множество врачей говорили об этом. Они сказали это моему отцу. Что-то сломалось у меня в голове из-за экспериментов, и это стало физическим последствием.

Реми рядом со мной весь подобрался. Несмотря на то что он видел каждый мой шрам, когда мыл меня под душем (по крайней мере, физические шрамы), мои слова всё равно задели его за живое. Во взгляде Морган читались безграничное сочувствие и глубокая эмпатия.

— Нет, Фэй. С тобой всё в порядке — точно так же, как со мной и с любым другим человеком, эволюционировавшим в этом направлении. — Она прижала ладонь к груди. — Ты живое проявление естественной биологической адаптации. В науке это называют эволюционной гонкой вооружений. И знаешь, если говорить начистоту? Это делает нас особями с наилучшей приспособляемостью. А именно такие и выживают.

Людьми? Во множественном числе?

Эволюционировавшим?

Гонка вооружений?.. Что?

И словно точно зная, какая именно мысль годами отравляла мне душу, Морган добавила:

— Ты не сломана и не сошла с ума. — Двумя простыми движениями она сняла контактные линзы, о существовании которых я даже не подозревала, и открыла два поразительных глаза самого бледного зелёного оттенка, какой я только видела. В центре каждого зрачки были расколоты на множество осколков, напоминавших кинжалы, пронзающие радужку. — И уж тем более ты не одинока.

Глава 25

Фэй

Я не знала, куда ещё написать и кто мне вообще поверит. С моим братом творится что-то не то. Ему одиннадцать лет, и иногда… Иногда он вытворяет странные вещи. Мы стали надевать на него солнцезащитные очки, потому что его глаза…

Сообщение анонимного пользователя — LunaByte77

[…]

Сообщение удалено через несколько секунд после публикации.

[…]

Здравствуй, LunaByte77. Мы можем помочь твоему брату.

Я плотнее закуталась в кожаную куртку, которую дал мне Реми. Шла середина октября, и здесь, в глухом лесу, холод змеился по ветвям пихт и просачивался в любую щёлку.

Морган пришла в собственной куртке, заставив меня задуматься о сущей глупости: интересно, ей тоже пришлось какое-то время носить чужие вещи, когда она переехала к Кровавой Земле? Наверняка нет. Скорее всего, у неё была семья (как минимум кузина), и она спокойно перевезла вещи.

Мы гуляли по кромке леса настолько далеко от дома, его огней и обитателей, насколько могли, но всё равно оставались под пристальным надзором множества хмурых и взвинченных шифтеров. Особенно Чёрных Клыков. Было очевидно, что никому из них не нравилось, что Кровавая Земля знает нечто, о чём они даже не догадывались. Реми так и не перестал метать глазами молнии в сторону Бьорна.

Мне было трудно подобрать слова. Или, скорее, решить, о чём спросить в первую очередь. В конце концов я сдалась: начать разговор на столь безумную тему правильно было просто невозможно.