Мы двинулись за Шайей. Чары альвы исправно действовали, укрывая нас от чужих взглядов. Впрочем, смотреть было некому. В эту ночь все были заняты другим шоу.

С крыши действительно открывался отличный обзор на происходящее на площади. Посередине высился Солнечный храм, все двери которого были закрыты. Людей приводили, надевали на шеи петли, продетые в длинную верёвку, и ставили на колени. Сейчас перед храмом собралось уже не меньше трёхсот человек, между которыми прогуливались немногочисленные «черепа». Многие жители были окровавлены или ранены. Но, если честно, я не очень понимал, как небольшой, по сути, кучке отморозков удаётся контролировать эту толпу. Большая часть жителей сидела по домам, я уверен, и тряслась, благодаря Владык, если беду пронесло мимо их дома. Эти люди не воины. Мастеровые, торговцы, приказчики… Но всё равно я не понимал, почему они так покорны. Впрочем, тех, кто хотел и мог сопротивляться, наверное, просто перебили поодиночке. Или спалили в банке, дымящиеся развалины которого полыхали недалеко, освещая улицу. Я решительно отогнал дурные мысли и сосредоточился на происходящем.

— Их здесь тр-ридцать пять, — тихо рыкнула Шайя. — Много. И они ср-реди мирных. Плохо дело.

После драки у ворот нас осталось двенадцать боеспособных бойцов. Почти все ранены, хотя бы легко. Расклад, конечно, так себе.

Прямо перед храмом на коленях стояли Тимофей, Добромир и ещё пара горожан. Видимо, те члены совета Рубежного, о которых я не успел узнать. Тимофей и жрец были изрядно избиты.

Лютый стоял перед Добромиром, широко расставив ноги, и что-то вещал. Рядом с ним находился здоровенный, косая сажень в плечах, мужчина и ещё один «череп» — крепкий старик с цепким взглядом. Этот всё время оглядывал толпу.

Здоровяк же по ходу беседы периодически отвешивал Добромиру затрещину. С каждым ударом по толпе на площади пробегал всё более недовольный ропот. Впрочем, дальше ропота дело пока не шло.

ПЕРЕД ХРАМОМ

Профа я среди пленных не наблюдал. Либо убили, либо именно он закрылся в храме.

— Шайя. Ты слышишь, что этот ублюдок говорит?

— Слышу, но не всё.

— Сейчас, Илия, — прошептала альва. — Сейчас будет звук. Десяток капель.

Она зашептала себе под нос. Раскрыла ладонь. На ней, трепеща крылышками, сидела пара мотыльков. Альва осторожно дунула на одного из них, и того понесло ветром в сторону башни.

Буквально через несколько секунд от второго мотылька донёсся обрывок фразы:

— … последний шанс, старик! Твоя упёртость начинает меня бесить. Открой двери!

Звук от мотылька шёл лёгкий, призрачный, но очень чёткий. Уверен, слышали его только мы. Фига себе прослушка!

— Будь проклят, Лютый. Поток…

— Поток не слышит, старик! Иначе я бы лежал кучкой пепла, а не ты стоял передо мной на коленях. Где? Упорствуешь? Что же, ты сам виноват. Винс, те двое. — Он ткнул пальцем в двух пожилого мужчину в ночной рубашке и молодую девушку, стоящих в первых рядах.

Немолодой бандит с цепким взглядом шагнул к ним и с равнодушием заправского мясника перерезал обоим горло. Над толпой вспорхнул сдавленный крик ужаса. Добромир поднял голову.

— Они ушли в Поток. Все там будем. В храм такой падали, как ты, дороги нет.

— А я не для тебя стараюсь, Добромир. Эй там! Я знаю, что ты всё видишь и слышишь! Откроешь сам или мне перерезать ещё пару глоток? Эти смерти будут на твоей совести!

Ропот на площади начал нарастать. Эти люди, хоть и были избиты и напуганы, но всё же жили в пограничье. Кажется, Лютый слегка передавил. В храме почти наверняка Проф. И я молю местных Владык, чтобы он не знал, как открыть двери. С этого интеллигента станется совершить такой бессмысленный поступок. Особенно если он не понимает, зачем Лютому доступ в храм.

В этот момент прямо перед Лютым воздух пошёл волнами, испустив облако дыма. И когда облако рассеялось, вместо него обнаружился Ананта, сидящий на подушках, с кальянным мундштуком в зубах.

— Я сломал печать двести капель назад, — зло сказал Добромир. — И ты являешься только сейчас, маг?

— Спасибо за то, что разрешил мне применять магию в Рубежном, — ответил Ананта, выпуская клуб дыма изо рта. — Этот договор меня сильно ограничивал. Я тебе искренне благодарен, клянусь бородой отца. Но, видишь ли… я не совсем на твоей стороне. Вернее, совсем не на твоей.

— Спасибо за то, что разрешил мне применять магию в Рубежном, — ответил Ананта, выпуская клуб дыма изо рта. — Этот договор меня сильно ограничивал. Я тебе искренне благодарен, клянусь бородой отца. Но, видишь ли… я не совсем на твоей стороне. Вернее, совсем не на твоей.

Он снова глубоко затянулся и выпустил дым. Тот не рассеивался, а наоборот — облако росло, тянулось во все стороны, нависало над толпой…

— Не смотреть вверх! — тихо рявкнула альва. — Я прикрою, но не смотрим.