Юрий Васильевич и Анатолий Дмитриевич входят. Моего наставника облако игнорирует, а вот по отношению к подходящему врачу «неровно дышит»; причём, не в переносном, а в прямом смысле: облако продолжает фонтанировать туманом, из его центра выплёскиваются рукава из полупрозрачного марева; две ленты и несколько звёздочек пролетают свозь оболочку шара, вьются около полковника; одна звёздочка впитывается в начальника госпиталя, а остальные элементы, покружив поблизости, возвращаются в шар.

Необычно и удивительно! Но времени разбираться или дальше ждать, что будет происходить, нет…

Севернее Владимира. «Опытный участок».

Экипаж автомобиля оставляем возле входа на участок, и вдвоем с Анатолием Дмитриевичем проходим внутрь: ну, здравствуй, облако. Это, наверное, как первая любовь: это облако было первым, с которым я «познакомился», около него я часами просиживал, стараясь понять, как оно «работает». Сейчас мне смешно: я же палочки втыкал, измеряя его диаметр и раскладывал доски, камни и металлические бруски, пытаясь добиться какой-то реакции; а оно жило своей жизнь и никак на меня не реагировало. Сколько же я пыхтел и мучался, пытаясь добиться хоть какого-то результата. Здесь я впервые увидел, как лента «впиталась» в дядю Толю, потом научился создавать преграду для магических элементов из дара. А ещё позже — и заряжать шарики.

Облако всё такое же — слегка «дышащее» своим туманом, клубящееся лентами и сполохами. Ну и, как теперь оказалось, ещё и поющее: я вновь отчётливо слышу ровное гудение, причём, более сильное, чем у облака, спрятанного в пристройке к моему дому в Москве.

Дядя Толя подходит к облаку поближе, и я в удивлении замираю: облако немного сдвигается в его сторону, а его «шапка» даже слегка огибает Анатолия Дмитриевича сверху. Магические элементы, почти непрерывно вылетающие из облака, берут курс к моему наставнику, кружат около него. Небольшая лента, пролетающая над землёй, приблизившись, впитывается в его ногу.

Странно всё это. Впитаться — это нормально, видели, знаем. Но чтобы облако вот так сдвигалось в сторону человека — наблюдаю впервые.

Время поджимает, снова запрыгиваем в машину, выруливаем на трассу, на входящий звонок реагирую стандартно — нажав на кнопку ответа; и пока подношу трубку к уху, успеваю увидеть экран, сообразить и удивиться, что входящий — от начальника охраны цесаревича майора Осташева: — Добрый день, Николай Аркадьевич. Слушаю Вас.

Майор Осташев отвечает в том же позитивном ключе: — Добрый день, Андрей Андреевич! Поздравляю Вас с благополучным завершением военной службы!

— Благодарю! Чем обязан? — понимаю, что он позвонил не для того, чтобы меня поздравить, а по какому-то важному делу.

— Я по поручению императора. Он вернулся с Дальнего Востока и интересовался, где Вы находитесь? Вы сейчас в Москве?

— Конкретно сейчас во Владимире, но, если есть необходимость, через два-три часа буду в столице.

— Его императорское величество просил Вам передать, что он будет рад видеть лейтенанта Первозванова завтра утром. Я Вас встречу возле проходной в Кремль.

Договариваемся о времени, когда мне нужно прибыть, прощаемся, отбиваю звонок, поворачиваю голову к секретарю, сидящему рядом: — Завтра на первую половину дня ничего не планируем, что уже есть в графике — отмени и передвинь на вторую половину или другие дни. Утром меня вызывает император. О предстоящем визите — никому!

Оживление, царившее в машине, стихает: все сосредоточенно и задумчиво молчат. Или, скорее, всем передалось моё напряжение, или стараются не мешать мне, так как видят, что я задумался. Или в лёгком ступоре от того, что человек, сидящий рядом с ними, завтра будет общаться с государем. С императором всероссийским! Многого вы не знаете, мои помощники: насколько это сложно — «общаться» с императором; но это и хорошо, что не знаете: меньше знаешь — крепче спишь. Я же реально напряжён: от прошлой встречи с Николаем Петровичем Романовым у меня остались не самые лучшие воспоминания.

Братья Кравцовы мерки с моей фигуры сняли быстро, поэтому на послеобеденную встречу в ресторане «Золотое кольцо» с моими владимирскими знакомыми и приятелями прибываю первым, и до начала посиделок успеваем пройти по гостиничному и ресторанному комплексу и накоротке поговорить с управляющими. Последовавшее затем общение с друзьями и знакомыми порадовало гораздо меньше, чем могло: мозгами я был уже в Кремле.

Немного размыслив, решил цесаревича Александра не беспокоить, а позвонить Артуру Гефту: может он в своём статусе мужа принцессы Надежды в курсе новых сквозняков, гуляющих в Кремле или какой другой информацией располагает. Мы с ним в аэропорту договаривались встретиться на выходных, так что заодно и о встрече договоримся. Пересечься в воскресенье договорились, но никакими дополнительными сведениями он меня порадовать не смог. Попросив подождать минуту и прикрыв трубку рукой, ровно спустя минуту он добавил, что и папе сказать нечего.

— Но он, как и я, очень будет рад увидеть тебя в любой день, когда у тебя будет возможность, — завершил Артур общение.

Турция — Греция — Болгария — Румыния.

Экскурсионный тур назывался «познавательным», хотя точнее было бы называть его «зрительным»: города мелькали как в калейдоскопе, почти не оставаясь в памяти, и только фотографии площадей и памятников, церквей и мечетей, горных вершин и зелёных равнин, скинутые с карт памяти и рассортированные в ноутбуках по датам и местам посещения, должны были напомнить туристам о путешествии этим жарким летом. Величественный монументализм Святой Софии в Стамбуле, узкие улочки старого города, раскинувшегося по обе стороны пролива Босфор; древние языческие храмы Греции; архитектура болгарской столицы; песчаные пляжи Варны и Мангалии; горные кряжи и виноградники Румынии — всё было интересно сибирским металлургам, в кои-то веки вырвавшимся в летний сезон побывать не просто на юге, а проехаться по зарубежью и подивиться на заморские диковины. И поблагодарить в очередной раз профсоюз металлургов, оплативший поездку передовикам производства и активистам с нескольких заводов. Три автобуса, забитые гомонящей и непоседливой толпой, каждое утро просыпались в одном городе, обедали в другом, а засыпали уже в третьем, зачастую за сутки наматывая не одну сотню километров. Четверо мужчин среднего возраста, одетые, как и все вокруг, в джинсы или шорты и лёгкие рубашки, привлекли внимание лучшей половины тургруппы своей подтянутостью, сосредоточенностью на отдыхе и отсутствием интереса к женщинам: от них оказалось невозможно добиться знаков внимания больших, чем стандартные невинные комплименты. Понятно, что челябинские металлурги суровы, но чтобы настолько? Кому же не хочется расслабиться и немного пошалить в отпуске? Особенно, если вторая половина в силу каких-то обстоятельств в поездке отсутствует. Оказалось, есть такие: вон она, эта четвёрка, сгрудившись у кромки воды, любуется Чёрным морем, не понимая, что вся красота рядом, но с противоположной стороны: лежит загорелая на белоснежном песке пляжа в тонких купальниках, выставив все прелести солнцу. И не только солнцу… Какие-то они неправильные, эти четверо: не иначе, профсоюзные активисты, да наверняка ещё, и все с одного завода, вот и боятся, что любая невинная шалость тут же будет доложена жене «шалунишки» и того пропесочат не только дома, но и на заседании профкома, как утратившего «высокий моральный облик профсоюзного работника». Несчастные они, яркие представители вымирающего вида «Руссо туристо облико морале» *. Не понимают всех нежданных подарков, которые могут им преподнести короткие и яркие туристические каникулы, не следуют совету своего земляка, забывая, что лето — это маленькая жизнь! ** И прожить его необходимо так, чтобы стыдливых воспоминаний хватило до следующего лета.