Он ухмыльнулся, сунул в карман спортивных штанов пачку сигарет, спички.

— Пойдем покурим?

— Пошли!

Мы устроились на давешнем упавшем стволе клена. Он так и лежал здесь лет, наверное, пять, а, может, и больше. Во всяком случае, в седьмом классе (я мысленно прикинул по годам), а это было больше шести лет назад, мы с Мишкой уже здесь посиживали.

— Светка заходила, — сообщил Мишка. — Тебя спрашивала.

— Ага, — добавил я. — Сегодня в гостях у меня была. Только что её проводил.

— Помирились? — Мишка осклабился. — Вдул?

Я отвесил ему символическую затрещину.

— А Наташка? — продолжал допытываться он.

— Ушла, — коротко ответил я.

— Как это?

— Вот так, — я пожал плечами и усмехнулся. — У меня с ней, кстати, ничего и не было.

— Да ладно? — не поверил он. — Она ж замужем была.

— Ну, вот так… — я печально улыбнулся, спросил в свою очередь. — Алёнка-то где? Тоже грызет гранит науки?

Мишка вдруг помрачнел, жадно затянулся, отбросил окурок, втоптал его ногой в землю:

— В Москве Алёнка. Изучает азы актёрского мастерства.

— Так ты теперь тоже вроде как холостой? — уточнил я.

— Получается так, — уныло согласился Мишка. Он посмотрел на меня, махнул рукой, прикурил следующую «родопину»:

— Похоже, закончился школьный роман, Тоха!

Он цыкнул зубом.

— Кстати, — он вздохнул и, не глядя на меня, поинтересовался. — Ты, часом, не богат? Червонец до стипендии не одолжишь?

И пошутил:

— Поиздержался я…

— О чём разговор! — я вытащил из кармана несколько купюр, протянул ему синенькую «двадцатипятирублевку». — Держи!

— Это много! — возразил он.

— Держи, держи! — отмахнулся я. — Отдашь, когда ограбишь банк.

— Отдам, — согласился он. — Половину. Потом. Может быть.

И рассмеялся. Я тоже. Вытащил из сумки длинный сверток, протянул ему:

— На! Братский подгон.

— Что это? — он осторожно развернул бумагу, присвистнул.

— Пчак, — сообщил я. — Узбекский нож.

Я его прихватил из дома Анвар-бея в Хороге. Костяная ручка, лезвие с вытравленными узорами — мимо пройти было просто нельзя. Сунул его в посылку с книжками — на всякий случай.

Домой я вернулся в половине десятого вечера, поужинал. От беседы с маман на тему «хорошей девочки Светочки» уклонился и заперся в своей комнате, предупредив, чтобы мне не мешали.

Наставник, кстати, не обманул, сообщив, что оставил мне в Астрале багаж своих знаний. Я обнаружил в учебном классе книжный шкаф, забитый учебниками, брошюрами, свитками.

И каждая полка была подписана: «Магия Жизни», «Магия Смерти», «Магия Разума», «Построение конструктов и сочетание видов магий». Была еще одна полка. Вверху. На ней стояли всего три брошюры. На ней красовалась надпись «Другие виды магии». Конечно же, вторым, что я сделал, я взялся за изучение книг с этой самой верхней полки. Почему вторым? Потому, что первым, что я сделал, так это просмотрел наименования всех книг, стоящих в шкафу. Просмотрел и пришел в восторг.

Теперь на каждом занятии я по очереди с полки брал учебник или монографию, читал очередной параграф, шел заниматься на астральный полигон.

Увы, из категории «других видов магий» я не смог освоить ничего. Мне упорно не давались ни магия Земли, ни магия Воды, ни магия Огня, ни магия Воздуха. Хотя с металлами, благодаря дару Перуна, я мог работать, изменяя твердость любого металла до пластилинового состояния. После чего делал с железками всё, что хотел: скатал трубку из нержавейки в шар, раскатал в блин, снова скрутил в трубку.

Занимался я теперь подолгу. В реальном времени проходил час, а то и больше. В Астрале мои занятия занимали восемь-десять часов. После этого час-полтора в реальном времени я отдыхал, приходил в себя, восполняя затраченные силы. В этом мне здорово помогал Авдей Евсеевич. После каждого сеанса медитации меня на кухне ждала тарелка наваристого борща или щей, крепкий сладкий чай, бутерброды со слоем масла в полсантиметра, шоколадные конфеты.

В городе у меня такого замечательного помощника не было. Маман я на такие вещи не озадачивал, поэтому мои занятия в Астрале занимали максимум 4 часа или минут 15–20 в реальном времени. Кстати, я заметил, что соотношение течения времени в Астрале и реальном мире не является константой, а зависит от интенсивности деятельности. Если я занимался одной теорией, то разница во времени была значительной: я сидел над учебниками 5–6 часов, а в настоящем проходило всего 15 минут! Если же я занимался практикой те же 5–6 часов, на полигоне, отрабатывая конструкты, то в реальности проходил час. И при этом мне приходилось некоторое время восстанавливаться.

Я промедитировал перед сном, не вставая с кровати, и сразу, после выхода из Астрала, уснул. Утром вставать рано, в институт к 8.30 на занятия. Отвык, однако, я от этого. Нет, не от ранних пробуждений, а от утренних походов куда-то: на учебу, на работу…

Глава 4

Новые знакомства, новые опыты

и старая любовь