Кристина поднялась в мастерскую через пару минут. Видимо, всё-таки услышала, как вернулась птица.

— Что увидел?

Я посмотрел на маленькую птицу, потом на просевший кристалл в руке.

— Барон отправил отряд в пару сотен бойцов.

— И?

— Их разбили. Арбалеты бесполезны. Тяжёлые ружья почти бесполезны. Броню царапают, но не пробивают. Потери у людей огромные.

Кристина побледнела.

— Они идут к городу?

— Нет. Вернулись к руинам. Не преследовали дальше определённой границы. Похоже, что они что-то охраняют. Или удерживают зону вокруг места, откуда выбрались.

Интерлюдия.

Патрик Стоун сидел за столом, сцепив пальцы перед собой. Человек в капюшоне занимал кресло у стены. После утреннего спора представитель церкви ушёл, но его слова всё ещё висели в воздухе неприятным напоминанием.

— Церковник паникует, — сказал барон. — И, возможно, с ним будут проблемы.

Человек в капюшоне не сразу ответил.

— Если его не устраивает то, сколько ему платят, увеличь оплату.

Патрик поднял взгляд.

— А если этого окажется недостаточно?

— Тогда нам не нужен такой союзник, — сухо произнёс неизвестный. — Пусть возвращается обратно в церковь.

Барон промолчал, пытаясь осознать сказанное. Он понимал, что сейчас всё идёт совсем не по плану, и это его сильно напрягало. Однако Патрик никогда не был главным в этой игре, хоть и выглядел таковым для обывателей.

— По дороге может произойти всякое, — добавил человек в капюшоне.

Патрик не стал спрашивать, на что именно тот намекает. Только медленно кивнул, принимая сказанное к сведению. Он понимал, что если начнёт спорить или пытаться перечить хозяевам, то может сам однажды исчезнуть, несмотря на свой титул и поддержку народа.

В дверь постучали, и барон выпрямился.

— Войдите.

Дверь распахнулась, и в кабинет почти влетел один из помощников. Взъерошенный, бледный, с грязью на рукавах и лицом человека, который слишком быстро бежал и слишком многое успел увидеть.

— Господин барон…

— Говори.

Помощник сглотнул.

— Отряд, отправленный к руинам, отступил. Потери огромные.

Патрик резко поднялся.

— Командира ко мне. Немедленно.

Помощник поклонился и выбежал. Человек в капюшоне не двинулся. Только чуть повернул голову к двери.

Через несколько минут в кабинет ввели командира отряда. Мужчина держался прямо, но выглядел так, будто стоять ему помогала одна только злость. Доспех был поцарапан, плащ порван, на щеке виднелся свежий порез.

— Докладывай, — приказал барон.

Командир коротко поклонился.

— Нам не удалось повредить ни один древний конструкт. Усиленные арбалеты бесполезны. Болты не пробивают броню и почти не оставляют следов. Прицельная стрельба по сочленениям результата не дала.

— А тяжёлое оружие?

— Использовали. Все образцы из ящиков. Снаряды оставляют вмятины и царапины, но броню не пробивают. Один конструкт на мгновение потерял устойчивость, затем продолжил движение. После ответного удара мы потеряли часть расчётов и две телеги.

Патрик нахмурился.

— Раненые?

— Часть удалось вынести. Остальные остались в зоне поражения. Забрать их не было возможности.

Барон несколько секунд смотрел на него молча.

— Отдыхай. Подробный доклад письменно — через час.

Командир поклонился и вышел. Дверь за ним закрылась, а Патрик медленно повернулся к человеку в капюшоне.

— Что же мы будем делать дальше?

Неизвестный молчал дольше обычного.

— Мне необходимо подумать, а пока всё остаётся по-прежнему. Город на осадном положении. Никого не выпускать. Проверить ворота, склады, постоялые дворы, дома участников и всех чужаков. Утечки информации быть не должно. Никто не должен сбежать из города.

Барон хотел ответить, но в дверь снова постучали. На этот раз стук был осторожнее.

— Войдите, — раздражённо сказал Патрик.

В кабинет вошёл другой помощник. Этот был спокойнее первого, но тоже выглядел встревоженным.

— Господин барон, стража обнаружила в городе двоих неизвестных. Мужчина и женщина. Без документов. В грязной одежде. Говорят, что прибыли по вашему приглашению.

Барон усмехнулся.

— И кто же это такие?

— Они утверждают, что должны говорить лично с вами.

Патрик махнул рукой.

— Приведите их сюда.

Помощник поклонился и вышел. Человек в капюшоне чуть выпрямился в кресле.