Барон Патрик Стоун стоял у стола и смотрел на разложенные донесения. Человек в капюшоне сидел в кресле у стены, почти не двигаясь. Представитель церкви расположился напротив барона, сложив руки на рукояти трости.

— Выживших продолжают находить и доставлять в город, — сказал Патрик. — Несколько отрядов прочёсывают ближние участки. Ворота закрыты. Стража переведена на осадное положение.

— Этого недостаточно, — спокойно произнёс церковник. — Необходимо срочно начать эвакуацию населения через безопасные маршруты. Пока они ещё открыты.

Барон поднял взгляд.

— Вы предлагаете вывести людей из города?

— Я предлагаю не держать их в ловушке, если угроза расширится. Нужно освободить южную и восточную дороги, вывести гостей, торговцев, семьи с детьми. Одновременно отправить гонцов и вызвать особые отряды для ликвидации прорыва.

Слово «прорыв» повисло в воздухе неприятно тяжело, и человек в капюшоне медленно повернул голову.

— Никаких гонцов не будет.

Представитель церкви посмотрел на него без удивления.

— Вы не поняли масштаб угрозы?

— Я прекрасно всё понимаю, — скрипуче ответил незнакомец. — Именно поэтому произошедшее нельзя выпускать за пределы баронства в таком виде.

— Вы о чём сейчас? — переспросил церковник.

— Нам не нужны слухи о том, что на турнире инженеров под покровительством барона Стоуна и с присутствием церкви проснулись древние боевые конструкты.

Патрик скривился от озвученных перспектив, а церковник постучал пальцами по рукояти трости.

— Значит, вы предлагаете скрыть появление опасных механизмов?

— Я предлагаю ликвидировать их своими силами.

— У вас нет для этого сил.

— Значит, найдём.

— Пока вы будете искать, город может понести огромные потери.

Человек в капюшоне чуть подался вперёд. Тень под капюшоном стала глубже.

— Плевать на потери. Главное — репутация.

Барон резко посмотрел на него, но промолчал. Представитель церкви же не изменился в лице.

— Осторожнее со словами.

— Осторожность сейчас требуется в другом направлении, — продолжил скрипучий голос. — Если мы выпустим людей из города, они разнесут страх быстрее любого гонца. К утру о провале будут говорить на трактах, через два дня — в соседних владениях, через неделю — при дворах. Репутация барона Стоуна превратится в пыль. А мы слишком долго её создавали и слишком много средств вложили в этот город, чтобы позволить панике разрушить всё за один вечер.

— Люди не расходный материал, — сказал церковник.

— Для церкви — разумеется.

В кабинете стало тихо. Человек в капюшоне откинулся назад. Представитель церкви ещё несколько мгновений смотрел на него, затем перевёл взгляд на барона.

— Если вы не вызовете особые отряды сейчас, ответственность за последствия ляжет на вас.

Патрик нервно прошёлся вдоль стола.

— А что мне делать с людьми? Что говорить? Они уже требуют открыть ворота. Купцы, гости, мастера, жители окраин. Полгорода видело три сигнала тревоги. Что я должен им объяснять?

Человек в капюшоне ответил сразу:

— Правду.

Барон остановился.

— Какую правду?

— Ту часть правды, которая тебе выгодна. Скажи, что опасность пока не ликвидирована, что дороги проверяются, что ты не можешь позволить людям покидать стены, пока не убедишься в их безопасности. Говори, что переживаешь за их жизни.

— А они поверят?

— Они захотят поверить. Это разные вещи, но результат почти одинаковый.

Церковник холодно произнёс:

— Ненадолго.

— Достаточно, чтобы выиграть время, — сказал человек в капюшоне. — Когда разберёмся с этой проблемой, придумаем, как сделать барона ещё и героем.

Патрик медленно опустился в кресло. На столе перед ним лежали донесения: раненые, погибшие, пропавшие, разрушенная площадка, неизвестное количество древних механизмов, перекрытая дорога, паника у ворот. Он смотрел на бумаги и молчал.

Представитель церкви поднялся.

— Я дам вам несколько часов. Если ситуация ухудшится, я отправлю сообщение сам.

Человек в капюшоне тихо усмехнулся.

— Не играйте с огнём, господа.

Утро началось со стука в дверь. Я в этот момент как раз пытался убедить себя, что несколько часов нормального сна способны вернуть человеку веру в разумность происходящего. Получалось плохо. Стоунград за ночь не развалился, Барсик не съел мебель, Кристина не устроила мне допрос с применением тяжёлых предметов, но ощущение, что мы сидим внутри закрывающейся ловушки, никуда не делось. Стук повторился, и Кристина посмотрела на меня.