Я сдёрнул с вешалки халат и быстро накинул на себя, после чего, весь мокрый и босиком, вывалился из душевой. Быстро добрался до своей комнаты, закрыл за собой дверь и опять замер в ожидании.

Никого тут не было.

А может, у меня всё-таки паранойя? Ну мало ли, что могло…

Мысль оборвалась, когда прямо передо мной, посреди полумрака комнаты, начало подниматься сгустившиеся марево Высокого Эхо. Сначала это было туманное облако, но с каждой секундой оно становилось более плотным, превращаясь в белые всполохи.

Ну а потом из этого сгустка вышла девушка.

Она не материализовалась до конца, а напоминала привидение — полупрозрачное и лёгкое. Но это точно была Саваж. В той же одежде, в которой она покинула крепость — футболке, джинсах и кроссовках. Только без порезов на лице.

Я уже открыл рот, чтобы спросить: «Как ты это сделала?», но вовремя остановил себя, снова промолчав и не дав Нигме даже шанса узнать, что сейчас происходит в моей бункерной комнате.

Саваж улыбнулась и направилась ко мне.

— Вряд ли у меня получится пробыть тут даже пару минут. Мой голос и образ передаёт Высокое Эхо. Ты знаешь, с ним у меня хорошая связь, но не настолько, чтобы наш первый контакт длился столько, сколько бы мне хотелось.

Я опять хотел что-то сказать, но лишь сглотнул, безотрывно наблюдая, как она приближается.

— Я пришла пожелать тебе удачи в завтрашнем бою, — прошептала она, подойдя вплотную и остановившись. — Ты должен знать, что циклопы готовы к смерти. Королева сказала, что когда-то циклоп-изгой породнился с ними через ритуал передачи Эхо, а значит, Прометей, как его потомок, тоже связан с ними. Они готовы пожертвовать собой ради эволюции Прометея и отдать ему все свои силы.

Её глаза, даже полупрозрачные, отразили яркую синеву.

— Пусть хранит тебя огонь Аминора, — добавила Саваж, — пусть он поможет тебе победить. И ещё… вот это. Как в кино.

Она положила ладони мне на плечи, привстала на цыпочки и приблизила лицо. Прикрыла глаза и прижалась губами к моим губам. Они оказались мягкими и тёплыми, совершенно осязаемыми, будто Саваж не передавала образ через Эхо, а материализовалась до конца и сама была здесь, рядом со мной.

Эта мысль воспламенила сознание.

Я обнял девушку, по-настоящему ощутив её тело, тёплое, упругое, и продолжил поцелуй. Мне было плевать, что она вообще не умеет целоваться. Саваж хотела этого не меньше моего, поэтому старательно повторяла всё, что когда-то видела в кино: движения губами и даже языком.

Она вся устремилась ко мне.

Я даже не ожидал, насколько рассудительная и ледяная полукровка может быть порывистой и страстной, будто всё это время сдерживала в себе ураган. Не знаю, как часто Саваж представляла себе это в воображении, но когда дошло до дела, она не растерялась.

От её неумелых и пылких стараний накатила нехилая волна возбуждения, настоящая лавина. И если бы кто-то сказал мне, что прямо сейчас я целуюсь с образом Эхо, а не с живой девушкой, то я бы двинул ему по физиономии.

А ведь разум всё равно твердил, что это всего лишь эффект присутствия, чёртова магия люминалов, но я уже не мог остановиться. Саваж была настолько материальной, что мне разом снесло башку. Мой поцелуй с каждой секундой становился всё более глубоким, настойчивым и нетерпеливым, я прижимал Саваж к себе так тесно, что даже через одежду ощущал жар её тела. Настоящего живого тела, а не фантомного.

— Ста-а-ас… — выдохнула она, едва оторвавшись от поцелуя. — Стас, меня здесь нет.

Эта фраза, как тяжеловесный пендель, вернула меня с небес на землю. Ушибла прямо в темечко, а заодно и в пах.

Чёрт возьми, её ведь действительно тут нет. Не знаю, ощутила ли она мои прикосновения, но желание, чтобы это повторилось уже по-настоящему, окрепло и стало железобетонным.

— Завтра ты будешь здесь, — произнёс я вслух, наплевав на наушник. — Прямо здесь. Точно так же, как сейчас.

Это был не вопрос, не просьба, а утверждение.

Я был уверен, что завтра Саваж точно так же окажется в моих объятьях и никуда уже не денется, не скажет, что её здесь нет, и не исчезнет.

Она подняла руку и провела указательным пальцем по моей влажной коже между отворотами халата.

— Завтра…

Саваж успела сказать только это, а потом её образ исчез. Белая дымка Эхо растворилась прямо на глазах, ускользая прохладой из моих рук. Мне осталось лишь возбуждение, чувство болезненной незавершенности и в то же время несгибаемой уверенности.