Шрифт:
— Не трожь, слышь! — промычал Серый. — Это Фроста перчатка, не твоя!
Перчатку Лапин сунул в карман плаща, даже не глянув на неё. Потом подошёл к мертвяку со свёрнутой шеей, перевернул его ботинком на спину и вытащил из-под него булаву. Тут уж я не выдержал и дёрнулся вверх, отчего обломок опять заходил подо мной.
— Куда потащил?! Положь, говорю! — Голос срывался на хрип через слово. — Моя она, слышь!
— Твоя? — Лапин глянул на булаву у себя в руке, будто только сейчас её заметил. — Нет тут ничего твоего, Кондратьев — ни булавы, ни перчатки, ни пыли вот этой под ногами. Всё государственное, ясно тебе?
К краю он подошёл не спеша и встал прямо надо мной, так что смотреть на него пришлось, задрав голову. Булава висела у него в правой руке, и с набалдашника мне на рукав капала слизь.
— Я вот тебя понять не могу. — Лапин чуть наклонил голову набок. — В «Рассвете» ты на шестидесяти процентах всё бросил и ушёл, а рубец там до сих пор висит. А садик до конца закрыл, я отчёт читал. Так ты какой из них, а, Кондратьев?
Такого вопроса я ждал меньше всего и опешил. Крыть было нечем, отчего злость брала ещё сильнее. Про «Рассвет» он прав, сволочь, тут не поспоришь.
— Ещё и сюда полез. — Лапин кивнул вниз, на черноту у меня под ногами. — С четвёртой стадией. У тебя ж по карте лёгкие насквозь, онколог тебе сколько дал, месяца четыре? И ты с этим в Бездну на пятьдесят.
Сбоку от его сапог зашевелился Долик. Он упёрся локтем в мох, приподнялся и уставился на меня, а кровь из носа так и капала ему на подбородок.
— Чё? — прогундосил он. — Какая ещё стадия, Фрост? Чё он несёт?
Вот этого я не хотел больше всего на свете. Никому про это не говорил, а этот выложил всё, при том тому, кому я вообще не хотел это рассказывать. Отвернуться бы, ведь стыдно мне, да вот только деваться было некуда.
— Фрост, это правда, что ли? — Долик попробовал встать, но рука под ним поехала по слизи. — Ты чё молчал-то?!
— Заткнись, — прохрипел я и сам не понял, кому из них двоих это сказал.
Лапину до этого не было никакого дела. Булаву он переложил в левую руку, а правой ухватил меня за шкирку, как щенка, и потянул вверх. Носок вылетел из трещины, ворот куртки врезался в горло и грудью меня проволокло по краю камня. Обломок копья так и остался торчать у края, а меня Лапин отшвырнул шага на два, и я плюхнулся лицом прямо в слизь.
Встать сразу не вышло. Пальцы на левой руке так и остались скрюченными, поэтому поднимался я по борту телеги, цепляясь за доски одной правой. Колени разъезжались, а Лапин уже шагнул к Долику. Кое-как я доковылял до Серого и встал между ними, хоть меня и шатало из стороны в сторону.
— Не дам, — прохрипел я Лапину прямо в грудь. — Хватит с него, слышишь?
Он даже не взглянул на меня. Просто отодвинул ладонью в сторону, и ноги у меня поехали по слизи, так что я снова сел на задницу.
Дальше Лапин почему-то не пошёл. Остановился, повернулся и уставился на меня сверху вниз, а я сидел в слизи и никак не мог понять, чего он от меня ждёт. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг резко повернул голову к кромке, туда, откуда я только что вылез.
Глянул я туда же, куда и Лапин, и тут из-под края раздался какой-то звук.
Над краем показалась рука и легла на камень рядом с тем самым обломком копья, за который я держался, пока висел над пропастью. Следом поднялась голова с зелеными рогами. На левом локте у твари висел щит, и на каждом рывке она билась кромкой о стену. Лез рогатый на одной правой и подтягивался без всякой натуги, хотя довольно большой щит однозначно тянул его назад. Колено он закинул на край, упёрся в него и выпрямился уже на уступе.
Над головой у него висело двенадцать. Сперва я решил, что после удара о камень в глазах у меня рябит, и проморгался, да только цифра так и не поменялась.
А рогов у него оказалось три. Третий рос прямо из середины лба, повыше двух других. Сколько я этих рогатых ни перебил, у всех было по два, а такого я ещё не видал.
На мертвяков он был совсем не похож. Грудь у него закрывал нагрудник без единой вмятины, под нагрудником одежда без прорех, а на ногах сапоги, хотя все, кого мы тут положили, ходили босыми.
На нас он даже не взглянул. Сначала посмотрел на завал, потом на мертвяка со свёрнутой шеей у сдвинутой телеги, и только после этого повернулся к Лапину. Мертвяки пёрли на первого, кого видели, а этот сперва разглядывал, что тут без него наворотили.
Лапин воткнул булаву рукоятью вверх в мох у своих ног, развернулся к рогатому боком и расставил ноги пошире. Троих мертвяков он положил на ходу, а на этого уже не пер так уверенно. Пока они решали, кто первый нападет, я не стал терять времени и пополз к Долику.