Шрифт:
У тебя вообще есть недостатки, Джош Уокер?
Я прячу их в шкафу.
Ну как я сразу не поняла?! Я прошла мимо Джаггера и открыла дверь гардеробной. Щелкнула выключателем.
— Эмбер, нет! — воскликнул Джаггер.
Но было поздно.
Мой взгляд скользнул по хоккейным джерси, небольшому парадному гардеробу и остановился на камуфляже. Я шагнула вперед и дотронулась до формы Джоша, которая выглядела так странно в его шкафу и вместе с тем так знакомо. Всю жизнь меня окружали люди в камуфляже.
Я сняла форму с вешалки и вытянула перед собой. На левом плече красовалась нашивка Национальной гвардии Колорадо, на правом — боевая нашивка, означавшая, что он участвовал в военных действиях. Грудь украшали полоски сержанта, а напротив надписи «ВС США» я увидела слово, убившее в моем сердце всякую любовь и надежду.
— Уокер. — Я прошептала его имя, и мое сердце разлетелось на тысячу осколков.
Сжала кулаки и вцепилась в ткань, жалея, что не могу разорвать эту форму по швам и вместе с ней будущее, которое она сулила. Будущее, которого я нам не желала.
— Он хотел тебе сказать, — тихо проговорил Джаггер. — Но… просто не смог. Не мог тебя потерять.
— Уйди.
Он вздохнул, и я услышала его удаляющиеся шаги.
Комната завертелась перед глазами — а может, мне так показалось, потому что сердце рвалось из груди. Не верилось, что проклятье могло нависнуть над чем-то столь идеальным и волшебным. Все должно было быть совсем не так. Не о такой жизни я мечтала.
У меня вырвался первобытный вопль. Я сорвала с вешалок два камуфляжных костюма, не в силах их видеть, и сползла по задней стенке гардеробной. Меня терзала боль — от счастья, которое я испытывала всего час назад, не осталось и следа. Навалилось тяжелое чувство безнадежности. Может, все истории любви заканчиваются именно так? Разрушаются под гнетом чего-то более могущественного и мрачного.
Я решила, что слезы придут, освободят меня и помогут осознать увиденное. Но я не могла плакать. За последние три месяца я выплакала столько слез, что их, наверное, больше не осталось. Внутри была лишь гулкая пустота.
Я села на колени, подняла форму, и тут рука наткнулась на что-то твердое в самой глубине гардероба. Свет упал на темно-зеленый футляр: я видела слишком много таких футляров в своей жизни и прекрасно знала, что внутри.
Медаль.
Я открыла футляр, лежавший на стопке старых папок. «Орден „Пурпурное сердце“ [12] присужден специалисту [13] Джошуа А. Уокеру за боевое ранение, полученное в провинции Кандагар в Афганистане».
12
Орден присуждается американским военным, погибшим или раненным в бою.
13
Специалист — самое старшее воинское звание рядового состава Армии США.
В Кандагаре убили отца. Не то место. Не в то время.
Вот и я оказалась не в том месте не в то время.
Я подхватила форму с футляром и отнесла в комнату. Положила вещи на кровать, а орден сверху. Ранили Джоша, но мне почему-то казалось, что смертельная пуля попала мне в душу.
Фотография с чемпионата штата на стене будто насмехалась надо мной. Я сняла ее и положила рядом. Я ошиблась. Не счастливой звездой нам было уготовано быть вместе с моих пятнадцати лет, а злым роком.
Глава двадцать вторая
Телефон запищал: еще одно сообщение. За двадцать девять секунд телефон звонил четыре раза и всякий раз переключался на голосовую почту. Прошло десять минут, и звонки возобновились.
— Не будешь отвечать? — спросила Сэм, протягивая мне тарелку со спагетти через барную стойку.
Я накрутила спагетти на вилку, но кусок в горло не лез.
— Нет.
Она преувеличенно вздохнула:
— Эмбер…
— Вот только не надо. Пожалуйста. Я просто не могу.
Спагетти соскользнули с вилки.
Сэм села на соседний табурет, накинулась на свою порцию макарон и начала жевать, задумчиво глядя на меня.
— Ты со вчерашнего дня ничего не ела. Не плачешь. Не разговариваешь. И что мне с тобой делать?
Моя душа онемела, и холод постепенно распространялся по всему телу. Ничего не болело: я ничего не ощущала. Казалось, что, даже если бы мне оторвали руку и литры крови пролились бы на пол, я бы этого не заметила. Мир поблек, из него исчезли все краски, а вместе с ними ушла и моя способность чувствовать.
Я еще немного поковыряла еду и посмотрела на электронные часы на духовке. Еще шесть минут. Пять. Четыре. В любой момент он снова позвонит, но что мне ему сказать? Я не знала. Кого я обманывала? Нам было не о чем говорить.
В дверь трижды постучали. Я поморщилась.
— Десембер! — раздался из-за двери хриплый, сдавленный голос Джоша.
Сэм вскинула брови и взглянула на меня. Но я не могла его впустить. Покачала головой, не поднимая глаз от тарелки в красно-белую клетку. Красные клетки были цвета томатного соуса. Сэм глубоко вздохнула и отодвинулась от стойки, скрипнув табуретом по полу.