Шрифт:
О чем я умолчала? О том, что любила его и без него чувствовала себя несчастной. О том, что мои мысли занимал только он, будто он был смыслом моей жизни.
Я думал о тебе весь матч. Ты всегда в моем сердце. Я люблю тебя, Десембер Ховард.
Чертов комок снова подкатил к горлу, и на глаза навернулись слезы. Нужно было убрать телефон в тумбочку. Но я не этого не сделала, хотя взгляд затуманился от слез.
Я знаю. И ты знаешь, что я люблю тебя, Джошуа Уокер.
Жаль, что ты все равно не передумаешь.
Мне тоже. Спокойной ночи, Джош.
Спокойной ночи, Эмбер.
Я проглотила боль и велела себе перестать плакать. Не могу же я плакать всю жизнь? В какой-то момент это должно прекратиться. Я свернулась клубком, положила телефон на подушку и постепенно уснула.
Меня разбудил ритмичный стук в стену. Я разлепила глаза и взглянула на часы: 2:57. Какого черта? Стук не прекратился, стена тряслась. Чем он там занят? Возле этой стены…
Блин. Возле этой стены его кровать.
Сердце разлетелось на миллион осколков, а те в свою очередь — еще на миллион. Он не изменял мне, нет. Я сама с ним порвала, отказалась быть вместе и обидела его. И он только что победил в чемпионате. Чего еще ожидать от такого бабника? Даже странно, что он так долго продержался.
И все же мне было больно слышать эти звуки.
Я схватила подушку с одеялом и переместилась на диван в гостиной. Дала волю слезам и рыдала, пока не уснула.
Утром в понедельник я села на свое место в аудитории и достала тетрадку. На Джоша я даже не взглянула. Это было невыносимо. Все выходные я представляла его в постели с другой. Если я посмотрю на него сейчас, лучше мне не станет.
— Отличная игра, Джош! — Мимо него прошла Минди, погладила его по плечу и села на свое место. Может, это она была с ним ночью?
Я закусила губу и уставилась на чистый лист.
— Потише, пожалуйста! — Профессор Карвинг вывел на экран свои заметки. — О, и мои поздравления, Уокер. Вы молодец.
— Мне было кем вдохновляться.
Я чуть не подавилась кофе.
— Верно, — согласился профессор Карвинг. — Итак, мы почти закончили обсуждать битву при Геттисберге [14] . Все прочитали заданный материал?
14
Битва при Геттисберге — самое кровопролитное сражение в ходе Гражданской войны в США, которое произошло 1–3 июля 1863 года.
Половина группы утвердительно закивала.
— Не все? Тогда опрос. — Все разом застонали. — Очень простое задание: напишите свое имя и любимую строчку из Геттисберской речи Линкольна [15] .
Я написала свое имя вверху страницы и затем все, что помнила. Речь очень хорошо отложилась в памяти.
Профессор подождал несколько минут и объявил, что пора заканчивать.
— А теперь, — сказал он, — передайте листок соседу справа.
Я не глядя сунула листок Джошу. Его пальцы скользнули по моей руке, и я дернулась как ошпаренная, а сердце пронзила боль.
15
Одна из наиболее известных речей в истории США, произнесенная Авраамом Линкольном при открытии солдатского кладбища в Геттисберге через четыре месяца после битвы при Геттисберге, 19 ноября 1863 года.
Я взяла листок Патрика, сидевшего слева. Скромный молчаливый парень, весь в прыщах, что, наверное, не слишком хорошо сказывалось на его отношениях с девушками. Но он был милым.
— Кто хочет прочитать полученный ответ? Минди, может, ты?
Она откашлялась и томным голосом порнозвезды начала:
— «Восемьдесят семь лет тому назад…»
— О, это слишком банально. Есть что-то поинтереснее?
— Есть, — ответил Джош.
О нет. Я не хотела слышать его голос, но пришлось, поскольку заткнуть уши и начать раскачиваться взад-вперед не представлялось возможным.
— Послушаем мистера Уокера.
Сильным и чистым голосом он зачитал:
— «Это нам, живым, скорее следует здесь посвятить себя незаконченному делу, которое сражавшиеся здесь двигали доселе столь доблестно. Это скорее нам следует посвятить себя великому труду, который еще остается пред нами; дабы набраться от этих чтимых нами усопших вящей преданности тому делу, которому они принесли последнюю полную меру преданности; дабы нам здесь торжественно постановить, что смерть этих умерших не останется тщетной» [16] .
16
Пер. В. Набокова.
В аудитории воцарилась полная тишина, я слышала лишь гулкие удары собственного сердца.
Профессор Карвинг оперся о кафедру.
— Мисс Ховард, почему вам вспомнился именно этот отрывок?
Я открыла было рот, но поняла, что если начну говорить, то разрыдаюсь перед всем классом, а этого я не могла допустить.
— Мисс Ховард? — повторил Карвинг.
Я покачала головой и закрыла глаза, изо всех сил желая провалиться сквозь землю здесь и сейчас. Там, под землей, никто не стал бы требовать от меня ответ на этот вопрос.