Шрифт:
— Прижми рану. Кровь не должна капать на пол. Дом и так пережил слишком много юридических изменений.
— У меня больше нет дома.
— Дом есть, — Аманда покачала головой. — Нет только рода, который считал его своей собственностью.
Он посмотрел на неё.
— Какая разница?
— Большая, — объяснила она. — Собственность можно вернуть. Чужую волю нет.
Я подошёл к окну. За стенами поместья уже работали люди Львовича. Они разбирали завалы, вытаскивали из подвала освобождённых пленников, проверяли комнаты и ставили временные щиты. Где-то в стороне Наталья разговаривала с освобождёнными пленниками, которых выводили из подвала. Её голос был тихим, но я слышал каждое слово.
Дмитрий остановился рядом.
— Что теперь?
— Теперь ты отвечаешь на вопросы.
— А потом?
— Потом попробуешь жить без человека, который каждый день говорил тебе, чего хотеть.
— Звучит сложнее, чем война.
— Война хотя бы иногда сообщает, где враг.
Он посмотрел на свою ладонь.
— У меня ничего не осталось.
— Осталось имя.
— Богомолов?
— Пока да, — кивнул я. — Но если хочешь, можешь выбрать другое.
— Я не знаю, какое.
— Это нормально, — успокоил я. — Раньше за тебя выбирали даже ненависть. Нужно время, чтобы научиться выбирать фамилию.
Дмитрий молчал. Потом спросил:
— Ты заберёшь дом обратно?
— Если ты нарушишь условия — да.
— А если не нарушу?
— Тогда дом останется тебе, — пообещал я. — Он уже не Свинякиных. Теперь это место, где можно начать что-то другое.
— И ты правда не заберёшь деньги себе?
— Уничтоженные деньги обычно плохо тратятся.
— Я серьёзно.
— Я тоже, — подтвердил я. — То, что можно спасти, уйдёт пострадавшим. То, что связано с преступлениями, пойдёт в дело. То, что исчезло, будем считать платой за то, что Краб больше не сможет открыть эти счета.
— Ты мог бы оставить часть.
— Мог бы.
— Почему не оставил?
Я посмотрел на него.
— Потому что ты сам уничтожил, — объяснил я. — Если бы я предложил тебе сохранить хоть копейку, это снова был бы мой выбор вместо твоего.
Дмитрий долго молчал.
— Спасибо.
— Не благодари, — отмахнулся я. — Ты ещё должен мне договор на дом, список свидетелей и объяснение, почему в подвале оказалось столько тел.
— Я не знаю всего.
— Тогда узнаешь.
— А если я не выдержу?
— Не выдержишь, скажешь, — посоветовал я. — Но не отдавай голову первому человеку, который предложит готовый ответ.
Он кивнул.
Из кармана у меня выпал металлический ключ с одиннадцатью насечками. Я поднял его и повертел на свету. Теперь он был пустым. Ни серых знаков, ни пепельного следа, ни чужого давления. Просто кусок металла, которому очень хотелось казаться важным.
Либи появилась рядом с моим плечом.
— Каналы счетов исчезли, — сообщила она. — Но один след остался.
— Где?
— На ключе.
Я посмотрел на насечки. Одиннадцать линий начали медленно темнеть.
— Это след Краба?
— Не совсем, — Либи покачала головой. — Скорее, направление. Но оно меняется.
— В какую сторону?
Либи повернула голову.
— Сначала на север. Потом на запад. Потом исчезает.
Я снова посмотрел в окно. Вдалеке, за мокрыми деревьями, серое небо казалось совершенно пустым. Слишком пустым.
— Значит, он не просто бежит, — понял я.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Дмитрий.
— Он проверяет, можем ли мы его найти.
— И можем?
Я сжал ключ. След на металле погас.
— Пока да.
Где-то в доме тихо щёлкнуло. Не дверь. Не замок. Не механизм. Словно кто-то в глубине стены поставил последнюю отметку в невидимом журнале.
Я повернулся к подземелью. Ксения уже исчезла за воротами вместе с Лидией. Львович собирал людей для выезда к освобождённым пленникам. Наталья стояла у ворот, глядя вслед машине, в которой увозили Лидию. Дмитрий стоял посреди бывшего дома и впервые не выглядел наследником, слугой или панцирем.
Просто человеком. Человеком без денег, рода и права спрятаться за чужим именем.
Тяжёлое начало новой жизни. Я бы даже сказал, почти роскошное.
А потом в моей голове погасла пепельная нить. Не оборвалась. Не исчезла вдалеке. Просто перестала существовать.
Я посмотрел на ключ ещё раз. Он был холодным и совершенно пустым.
Краб исчез.
И это мне не понравилось гораздо сильнее, чем его побег.
Глава 20
Краб исчез в тот момент, когда у него закончились деньги, родовые права и приличные способы испортить мне утро.