Шрифт:
— Тогда теперь я никто.
— Не совсем, — усмехнулся я. — У тебя остались долги, обвинения и очень плохая репутация.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста, — кивнул я. — Стараюсь не оставлять человека без имущества и напоминаний о реальности одновременно.
Он неожиданно улыбнулся. Но улыбка быстро исчезла.
— Я сам уничтожил восемнадцать миллионов.
— Да.
— Мог бы передать их людям.
— Часть нельзя было передать без сохранения сети, — объяснил я. — Часть мы вернём тем, кого Краб ограбил. Остальное уже не вернуть.
— Я мог бы использовать их для освобождения людей.
— Мы освободим людей иначе, — возразил я. — Деньги не единственный инструмент.
— Ты говоришь так, потому что твой дом не только что лишился восемнадцати миллионов.
— Мой дом тоже пережил попытку съесть его изнутри, — усмехнулся я. — Не завидуй, у каждого свои проблемы.
Дмитрий опустился на ступеньку. В нём было всё сразу: облегчение, страх, злость, стыд и пустота. Не та пустота, которую оставляет чужая команда. Другая. Своя. В ней пока ничего не было, потому что старую жизнь он только что выкинул, а новую ещё не успел придумать.
Лидия стояла рядом с Ксенией и смотрела на него.
— Теперь он не сможет использовать тебя через род, — заметила она.
— Ты уверена?
— Нет.
— Очень поддерживает.
— Я уверена только в том, что Краб потерял главный рычаг, — Лидия покачала головой. — Остались привычки, страх и воспоминания. Но приказ больше не имеет прежней опоры.
Дмитрий поднялся.
— Лидия.
Она напряглась.
— Что?
— Ты сказала, что сама подписывала распоряжения, — Дмитрий смотрел на неё в упор. — Сколько людей погибло из-за тебя?
Ксения чуть сильнее сжала цепочку, но Лидия не отвела взгляд.
— Не знаю, — призналась она. — Часть приказов была отменена. Часть людей спасли другие. Часть… не спасли.
— Ты можешь назвать имена?
— Да.
— Тогда назовёшь.
— На допросе.
— Нет. Сейчас.
Лидия посмотрела на него с удивлением.
— Ты хочешь услышать список?
— Я хочу понять, что именно сделал.
— Это не поможет.
— Возможно, — Дмитрий сел обратно. — Но теперь я хотя бы сам решаю, что мне не поможет.
Лидия начала называть имена. Сначала тихо. Потом увереннее.
Она называла курьеров, которых использовали как одноразовых носителей. Служанок, которым подменяли память. Двух чиновников, отправленных на смерть, чтобы освободить должность. Семью, чей ребёнок оказался в лаборатории. Магов, которым обещали лечение, а вместо этого подключили к системе управления.
Львович записывал. Наталья закрыла глаза и слушала. Ксения стояла рядом с Лидией, не позволяя ей ни опустить руки, ни отвести взгляд.
Я слушал тоже. Шутить не хотелось. Иногда это лучший признак того, что разговор действительно важный.
Когда список закончился, в холле снова стало тихо.
— Я хочу показания оформить официально, — заявил Львович. — Но сначала ты проведёшь нас по адресам, которые знаешь. Люди должны получить помощь.
Лидия кивнула.
— Проведу.
— Потом допрос.
— Да.
— Потом суд.
— Да.
— Возможно, смертный приговор.
Лидия посмотрела на Ксению.
— Если заслужила.
Ксения ответила не сразу.
— Суд решит.
— А ты?
— Я буду следить, чтобы ты не умерла раньше суда и не убила кого-нибудь по дороге.
— Это и есть твоя работа?
— Сегодня — да.
Лидия кивнула.
— Тогда я сдаюсь.
Она повернула ладони вверх, хотя браслеты уже были на запястьях.
— Не Крабу. Не Мангустову. Не роду, — проговорила она. — Я сдаюсь людям, которые будут судить меня за мои действия.
Ксения застегнула цепочку короче и повела её к выходу.
У двери Лидия остановилась.
— Дмитрий.
Он поднял голову.
— Что?
— Я действительно хотела спасти тебя.
— Знаю.
— Но иногда спасала так, что делала всё хуже.
— Знаю.
— И иногда я не понимала, где заканчивается приказ и начинается моё решение.
— Я тоже.
Лидия кивнула.
— Тогда, может быть, мы оба однажды разберёмся.
— Может быть.
Ксения вывела её наружу.
Дмитрий остался в холле среди пыли, разбитых портретов и пустого металлического ящика. Аманда подошла к нему, вложила в ладонь свёрнутую тряпицу и строго сказала: