Шрифт:
Портер отскакивает назад.
— Твою мать, холодно!
Он в ужасе смотрит на рубашку, по которой расползаются ярко-голубые пятна.
Руби заходится хихиканьем.
Я так сильно поджимаю губы, стараясь не рассмеяться, что они почти исчезают.
Портер медленно поднимает на меня глаза.
Прищуривается.
Я изображаю саму невинность.
— Ой.
Он наклоняется достаточно близко, чтобы услышала только я.
— Ты сделала это специально.
Я прочищаю горло.
— Твой отец прямо за тобой, — произношу сквозь зубы.
Он бросает взгляд через плечо, и на лице появляется понимание.
— А.
Бэррон уже всего в нескольких шагах.
Портер выпрямляется.
Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не заржать.
Он снова опускает взгляд на липкое голубое безобразие.
— Черт.
Руби уже почти задыхается от смеха.
Портер смотрит на нее.
— Прости, мелкая.
— Я Руби, — сообщает она.
— Очень приятно, Руби.
Его взгляд возвращается ко мне. Он делает шаг ближе и понижает голос.
— Ты ведь понимаешь, — тихо произносит он, — что позже за это получишь по заднице?
Лицо мгновенно вспыхивает.
Я испепеляю его взглядом.
Но прежде чем успеваю ответить, Руби вдруг визжит:
— Папа!
И срывается с места, словно ракета.
Уэйлон успевает повернуться как раз вовремя, чтобы поймать ее, когда она прыгает ему на руки.
Он легко подхватывает дочь.
— Ого. Привет, мелкая.
Руби обнимает его за шею.
— Ты пропустил мою прогулку!
— Я тебя видел. Ты выглядела лучшей ковбойшей на всей тропе.
— Я и была.
Уэйлон смеется, усаживает ее на бедро и направляется к нам.
И он не один.
Рядом с ним идут его родители.
Бэррон делает шаг вперед, вытирает ладонь о брюки и протягивает ее Холланду Ладлоу.
— Чтоб меня, — с улыбкой говорит Бэррон. — Не знал, что ты знаком со Штормами.
Холланд крепко пожимает ему руку.
— Знаком? Да мы, черт возьми, соседи уже несколько десятилетий.
Делла и Присцилла обнимаются так, будто не виделись сто лет.
Руби всем радостно машет.
Уэйлон поудобнее перехватывает ее на руках.
— Мир тесен.
Бэррон усмехается.
— Похоже на то.
Холланд кивает в сторону Уэйлона.
— И, кажется, скоро станет еще теснее.
Уэйлон мгновенно напрягается.
— Пап...
Холланд только ухмыляется.
— А что?
Я приподнимаю бровь.
— Нам стоит что-то знать?
Холланд кивает на Уэйлона.
— Этот вот скоро официально сделает нас одной семьей.
Уэйлон тихо стонет.
— Пап. — Потом кивает на Руби. — Маленькие ушки.
Руби смотрит на них, совершенно ничего не понимая.
Я уставляюсь на Уэйлона, и в груди все сжимается.
— Ты... собираешься сделать предложение?
Он бросает на меня предупреждающий взгляд.
— Тсс.
Но глаза все равно начинает щипать.
— Вот засранец. Почему ты мне не сказал?
— Потому что, — терпеливо отвечает он, — мне нужно дождаться Рождества.
— Почему Рождества?
Он ухмыляется.
— Потому что Брайс сегодня вечером сделает предложение Чарли.
У меня отвисает челюсть.
— Сегодня?
Уэйлон кивает.
— Сегодня его большой день. Он решил, что момент идеальный. А я подумал, что не стоит перетягивать внимание на себя.
Сердце так переполняется счастьем, что почти больно.
Позади нас Бэррон с Холландом уже увлеклись разговором о скачках.
Бэррон выглядит искренне заинтересованным.
— Ты недавно вложился в чистокровного скакуна?
Холланд гордо кивает.
— Кровь Секретариата.
И тут же пускается в воодушевленные объяснения родословной и перспектив тренировок.
— И запомни мои слова, — заканчивает он, — в следующем году этот конь возьмет Тройную корону.
Бэррон смеется.
— Смелый прогноз.
Уэйлон смотрит на Руби.
— Что скажешь, пойдем найдем Шелби?
Руби энергично кивает.