Шрифт:
Ограду украшают красные, белые и синие гирлянды, обрамляя баннер с объявлением о торжественном открытии.
На треногах установлены телекамеры.
Репортеры толпятся у ворот манежа в ожидании интервью.
Глаза отца загораются, словно у ребенка в кондитерской.
— О, это великолепно, — говорит он. — Об этом будет говорить весь штат.
Мама толкает его локтем.
— Постарайся хоть сегодня просто отдохнуть, а не заводить полезные знакомства.
Мама до сих пор не поняла, что заводить полезные знакомства — жать руки и целовать младенцев — для него и есть отдых.
— Ничего не обещаю.
Мы проходим мимо палатки, где продают жареное тесто с сахарной пудрой и печенье «Орео» во фритюре.
У другого торговца на столах разложены кожаные ремни ручной работы и снаряжение для родео.
Мы останавливаемся возле мастера, который делает приспособления для снятия сапог.
— Надо заказать парочку для отеля, — говорит отец, разглядывая работу.
Я делаю индивидуальный заказ и добавляю еще один для дедушки — с оригинальным логотипом ранчо «Силвер-Спур».
Чуть в стороне стоит аттракцион с баком воды, где группа подростков пытается утопить мужчину средних лет, сидящего над резервуаром и не перестающего их подначивать.
Дети гоняются друг за другом верхом на игрушечных лошадках-палках, в огромных ковбойских шляпах из поролона.
Шумно. Суетливо. Все вокруг кипит жизнью.
И при этом здесь по-прежнему безошибочно чувствуется ранчо семьи Шторм.
Первое знакомое лицо я замечаю у ближнего пастбища.
Кейб сидит за рулем ярко-красного трактора, тянущего за собой прицеп, доверху нагруженный прямоугольными тюками сена.
Рядом стоит его отец Бун и помогает малышам забираться в прицеп.
Кейб замечает меня и с улыбкой касается пальцами полей шляпы.
— Портер! — кричит он. — Прокатиться хочешь?
— Может, попозже! — отзываюсь я.
Какая-то бабушка с фотоаппаратом кричит:
— Улыбнитесь для бабули!
И начинает щелкать затвором, пока трактор дергается с места и, громыхая, катит по дорожке.
Мы продолжаем путь к амбарам, где проходят почти все показательные выступления.
Трибуны у манежа уже забиты зрителями.
Внутри Шелби восседает на гнедой кобыле, пока на арене расставляют бочки.
Из динамиков раздается голос ведущего:
— А сейчас наша собственная звезда ранчо «Уайлдхейвен Шторм» — Шелби Шторм! Она покажет будущим ученикам, на что способна бывшая чемпионка.
Ворота распахиваются.
Лошадь срывается с места.
Шелби пригибается к луке седла, и они несутся к первой бочке.
Толпа восторженно ревет, когда кобыла обходит ее настолько близко, что из-под копыт в сторону трибун летят комья земли.
Мама ахает.
— Надо же. Какая она талантливая.
Весь маршрут они проходят за считаные секунды.
Когда Шелби наконец резко осаживает лошадь, трибуны взрываются аплодисментами.
За манежем еще одна толпа собралась возле загонов с быками.
По громкой связи объявляют Акселя и Ройса Траст.
Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из старших братьев Кейба — судя по всему, Аксель — забирается на огромного быка. Харли рассказывала, что оба сейчас выступают на профессиональных родео, но время от времени будут помогать Брайсу в академии. Рядом стоит мужчина, похожий на него как две капли воды, с намотанной на руку веревкой.
Ворота распахиваются.
Следующие восемь секунд — сплошной хаос.
Бык крутится и взбрыкивает, а Аксель держится на нем так, словно его приклеили.
Толпа ревет.
Едва Аксель покидает загон, на арену выходит Ройс и, раскручивая лассо, демонстрирует зрителям ловлю бычка.
Мама хватает меня за руку.
— Эти люди вообще ничего не боятся.
— Это точно, — соглашаюсь я.
Мы продолжаем идти к главному дому, где возле столов с напитками уже выстроилась длинная очередь.
Эрл и Эвелин Шторм уютно устроились в креслах-качалках на широкой веранде, словно король и королева собственного ранчо.
Перед ними стоит большой деревянный стол, заставленный банками с лимонадом и сладким холодным чаем.
На табличке, нарисованной от руки, написано: «Бесплатно».
Мы поднимаемся по ступенькам.
Первой нас замечает Эвелин.
— Ну здравствуй, Портер, — говорит она. — А это кто с тобой?
Я улыбаюсь.
— Эвелин, Эрл, познакомьтесь: мои родители, Делла и Бэррон Гаррисон.