— Что случилось?

— Она расскажет тебе сама.

— Это касается премии Пенли?

Мари лишь берет в руки свой роман и продолжает чтение. Барбара не взяла с собой книгу. Она достает телефон, заходит в Инстаграм, просматривает несколько скучных постов, проверяет свою электронную почту и снова убирает телефон. Десять минут спустя Оливия выходит из распашных дверей, за которыми находится техника, о которой Барбара не хочет даже знать. Оливия идет, опираясь на обе трости. На тонком плече раскачивается сумка-портфель. Санитар держит ее за руку.

Она подходит к Барбаре и Мари, благодарит санитара и опускается на кресло, вздыхая и морщась.

— Я в очередной раз пережила унижение, когда меня поместили в шумный аппарат и воткнули в меня эту штуку, — говорит она им. — Старость — это время, когда уходят силы, что уже плохо, но это также время нарастающих унижений. — Затем, обращаясь только к Барбаре. — Полагаю, что Мари рассказала тебе о раке и о том, почему мы скрывали это от тебя.

— Я всё еще жалею, что вы мне не рассказали, — говорит Барбара.

Оливия выглядит уставшей (смертельно уставшей, думает Барбара), но она также выглядит заинтересованной.

— Почему?

У Барбары нет ответа. Этой женщине осенью исполнится сто лет, и где-то за теми дверьми лежат облысевшие дети, которые не доживут до своего десятого дня рождения. Так почему, в самом деле?

— Ты умеешь кричать, Барбара? — Глаза над ее маской, которая украшена красными, белыми и синими знаками мира, сверкают как никогда ярко.

— Что? Зачем?

— Ты когда-нибудь кричала? Полностью, во всю глотку, так, чтобы потом охрипнуть?

Барбара вспоминает свою историю с Брейди Хартсфилдом, Моррисом Беллами и Четом Ондовски. Особенно Ондовски.

— Да.

— Здесь нельзя кричать, это не место для криков, но, возможно, позже. Здесь нужно вести себя тихо. Я могла бы подождать, пока мы вернемся домой, и попросить Мари позвонить тебе, но чем старше я становлюсь, тем хуже контролирую свои порывы. Кроме того, я не знала, сколько времени займет МРТ. Поэтому я попросила Мари позвонить тебе, что ты пришла сюда.

Она снимает с плеча большую сумочку и неуклюже открывает ее. Изнутри она достает конверт с логотипом чернильницы и пера, который Барбара узнает сразу. Ее сердце, которое учащенно билось с момента звонка Мари, забилось с новой силой.

— Я взяла на себя смелость открыть его, чтобы сообщить тебе плохие новости мягко, если бы новости были плохими. Но они не такие. В шорт-листе Пенли пятнадцать поэтов в возрасте до тридцати лет. Ты — одна из них

Барбара видит, как ее рука берет конверт. Она видит, как рука открывает его и достает плотный лист сложенной бумаги. Она видит тот же самый логотип вверху письма, начинающегося со слов: "Комитет Пенли рад сообщить Вам". Затем ее глаза наполняются слезами, и всё окружающее стало расплываться.

2

Они возвращаются на Ридж-роуд в машине Мари. Барбара сидит на заднем сидении. Радио, настроенное на Сириус XM, непрерывно играет мелодии сороковых годов. Оливия подпевает некоторым из них. Барбара думает, что когда они были популярны, Оливия носила пенни-лоферы и делала прическу в стиле "паж". В пути Барбара перечитывает письмо снова и снова, убеждая себя, что оно настоящее.

Когда они приезжают, Барбара и Мари помогают Оливии выйти из машины и подняться по ступеням — медленный процесс, сопровождаемый несколькими громкими пуками.

— Просто прочищаю выхлопную систему, — говорит Оливия буднично.

В фойе, закрыв дверь, Оливия встает перед Барбарой, держа в каждой руке по трости.

— Если хочешь покричать, сейчас самое время. Я бы и сама это сделала, но у меня больше не осталось силы голоса.

Барбара все еще претендует на премию Пенли и на публикацию в издательстве "Рэндом Хаус". Она считает, что это было бы неплохо, деньги на колледж ей бы не помешали, но это не самое важное. Оливия практически заверила ее, что ее стихи будут опубликованы, даже если она не победит. Их прочтут. Пусть не толпы, но уж точно люди, которым нравится то, что любит она.

Она вдыхает воздух и кричит. Не от ужаса, а от радости.

— Хорошо. — Оливия улыбается. — А еще разок? Справишься?

Она справится. Мари обнимает ее за плечи, и они кричат вместе.

— Отлично, — говорит Оливия. — Только чтобы ты знала, я была наставником двух молодых людей, которые попали в лонг-лист на премию Пенли, но ты, Барбара Робинсон, — первая, кто попал в шорт-лист, и самая юная. Однако предстоит преодолеть еще много препятствий, и они очень высоки. Помни, что ты в компании четырнадцати мужчин и женщин, обладающих огромным талантом и преданных своему делу.