— Но что я могу поделать? Я и впрямь скучаю по Лауре, а она скучает по мне. Мы должны встретиться и не позже, чем сегодня.

— Нет, — остановил его Сальвадор,— скажи, что ты пошутил, ты говорил в пустую трубку, чтобы специально позлить меня.

— Я люблю ее. Ты видишь это сам.

— Ты невозможный человек, — сеньор Маньоли состроил плаксивую мину. — Ты только представь, четыре девочки ждут нашего появления, они уже извелись. А тут еще пробитое колесо... Если ты хочешь, чтобы они кончили без нас, то тогда можешь отправляться в Рим прямо отсюда, я тебя держать не буду.

— Они хорошенькие? — не очень-то уверенно поинтересовался Андреа.

— Ты даже не можешь представить себе, какие это девочки — богини! Если бы у них было чуть больше денег и они могли бы прилично одеться, то наверняка вышли бы замуж за герцогов и принцев. А так им приходится довольствоваться нами. Но одно утешение — снимать с них одежду не так уж долго. У каждой из них по паре белья и не у каждой есть джинсы и рубашка.

— Ты же знаешь мои принципы, — сказал Андреа, — я могу иметь дело только с чистыми женщинами, а если они потные, то меня от них воротит.

— У каждого свои извращения, — рассмеялся Саль-вадор, — меня, например, больше всего возбуждает запах. Но самую грязную женщину всегда можно помыть, душ у них в доме есть.

На лице Андреа отразилось колебание, и Сальвадор не преминул воспользоваться им.

— Ты только представь, каждая из них — это настоящий клад. Грудь шестого или седьмого размера.

— Я в этом не очень понимаю.

— Ну, если хочешь, я покажу тебе руками.

— Не надо.

— А ты помножь этот размер на восемь.

— Почему на восемь?

— Девочек-то четыре! И вот эти четыре богини сидят и ждут, пока два идиота, один из которых сходит с ума по своей невесте, приедут к ним.

— Ну что я могу с собой поделать, если это любовь? — возразил Андреа.— Мне хочется видеть Лауру и тут ничего не попишешь.

— Нет, приятель, ты еще не научился в свои годы рассуждать здраво. Ты испытываешь к ней любовь или страсть?

Андреа задумался.

— Наверное, все-таки любовь.

— Вот-вот, — поддержал его Сальвадор, — а любовь наиболее живуча, если ты находишься с предметом своего обожания на расстоянии и если вы не можете встречаться, а только обмениваетесь письмами и телефонными звонками.

— А что такое страсть?

— Страсть — это когда ты не можешь усидеть на месте, когда тебе непременно нужно уложить женщину в постель. И если ты не успеваешь приехать к ней, то делаешь это с любой встретившейся тебе подходящей женщиной.

— Я как-то слабо себя представляю на этом месте.

— А я слабо представляю тебя в роли мужа. Нет, наверное, мне придется еще более красочно расписать красоток, поджидающих нас — так, чтобы ты понял, что хочешь потерять. Твоя Лаура им в подметки не годится, она по сравнению с ними плоская, как доска, и холодная, как рыба. Я не говорю, что с этими девочками есть о чем поговорить, но мы не затем едем к ним. Вот вернешься в Рим и вдоволь наговоришься со своей Лаурой.

Автомеханик, занявшийся было ремонтом покрышки, совсем развесил уши и не скрывая своего интереса, уставился на беседующих мужчин.

Андреа прикрикнул на него:

— Чего уставился, делай свою работу!

— Извините, сеньоры, — и механик принялся доставать покрышку.

— Значит так, — подытожил Андреа, — я довожу тебя до Римини, сдаю в руки девочкам, и ты развлекаешься. А сам возвращаюсь в Рим. Я не хочу отводить взгляд, когда встречусь с Лаурой.

— Наденешь черные очки и все будет в порядке. Если ты сейчас не согласишься ехать со мной в Римини и остаться там, то я прокляну тебя навек, потому что в отличие от тебя я испытываю не любовь, а страсть.

— Ладно, не горячись,— пытался урезонить своего приятеля Андреа, — я доезжаю до Римини, смотрю на твоих девочек, а там решаю, что делать дальше.

Тут в разговор вступил автомеханик:

— Сеньор, мне, конечно, неудобно, но я слышу ваш спор и думаю, ваш друг прав.

— Машина готова? — спросил Андреа.

— Да, осталось только затянуть гайки. Страсть — это совсем не то, что любовь, это я знаю по собственному опыту.

— А что такое, по-твоему, страсть? — спросил Андреа Давила, присаживаясь возле орудующего ключами механика.

— Это когда приходишь домой и видишь свою жену в постели с любовником. Достаешь нож и убиваешь их одного за другим.

— Сначала кого — жену или любовника? — поинтересовался Андреа.

— Конечно любовника, — криво усмехнулся механик, — ведь у него тоже может оказаться нож.

И вдруг Андреа понял, что механик рассказывает ему не об абстрактной ситуации, а пересказывает собственную жизнь. И сразу же доброжелательное лицо человека показалось ему ужасным и хищным.

Он несколько брезгливо расплатился за работу и когда Сальвадор занял свое место, резко рванул машину с места.