— Я ж говорил, к магии устойчивая тварь, — хмыкнул Козырев. — Она ее как будто растворяет.

— Ну мало ли, — ответил я. — Может, его изнутри можно было достать.

— Изнутри даже разрывные болты не срабатывают.

Кракелац остановился прямо перед дольменом, собрал останки всех порубленных нами тварей, прошелся по утоптанной площадке и замер рядом с дольменом. Язык внутрь дыры совать не торопился. Возможно, не только у моего знакомого кракелаца были плохие ассоциации со всякого рода дырами, или это был как раз он, я же раньше моего кракелаца ни разу не видел полностью, только либо глаз, либо язык.

— Редкая тварь. И как его только на нас вынесло, — продолжал сокрушаться Козырев. Говорил он теперь в полный голос — опасаться было некого. Кроме кракелаца, разумеется. А тот о нас уже знал.

— Говорите, полуразумный…

— Я бы даже сказал разумный, — подтвердил Козырев. — Но слабо.

Я взял и все накопившиеся ядовитые укусы запихнул в убедительность, подняв ее разом до тридцать третьего уровня. А ядовитым плевком и ядовитым укусом — обаятельность до восемнадцатого.

Конечно, можно было поступить наоборот, слив всё в плевки и укусы — мало ли, вдруг на эту тварь действует яд. Да только я вряд ли до нее доплюну, а уж укусить точно не успею, наступит и раздавит раньше.

— Кеша, — сказал я, — ты же не будешь нас есть? Мы хорошие.

Кракелац издал странный булькающий звук. Почти такой же издал Козырев, который решил сделать еще один глоток как раз тогда, когда я завел разговор с кракелацем.

— Петр Аркадьевич, он не до такой степени разумный.

— Кеша, ты же хочешь вкусненького? Оно у меня есть, — продолжил я, достал контейнер и вытряхнул наружу из дольмена первого попавшегося пленника. Это оказался князь Гуляев, который даже пискнуть не успел, как его захватил длинный язык и моментально отправил в рот.

— Вкусно было, Кеша? — заботливо поинтересовался я.

Кракелац издал очередной булькающий звук, похожий на согласие и просьбу выдать еще. Я вытряхнул следующую жертву. Ей оказался Долгин, он успел что-то невнятно вякнуть, прежде чем скрыться в безразмерной пасти кракелаца. Вяк ему ничем не помог: при всех своих навыках Скверны и возможностью управлять тварями зоны Долгин перед антимагией кракелаца оказался беззащитен.

— Что это вы там ему скармливаете, Петр Аркадьевич? — подозрительно спросил Козырев, не подходя, впрочем, близко к дыре. — Очень уж странные звуки издает угощение.

— Это приманка как раз на такие случаи, — ответил я. — Семейная наработка, Алексей Фомич.

Кракелац требовательно забулькал и зашлепал языком совсем рядом с нашим убежищем.

— Кеша, успокойся, — мягко сказал я. — А то не получишь добавки.

— Почему Кеша? Вы с ним уже встречались?

— Нужно же с чего-то начинать общение, Алексей Фомич, — ответил я. — Всем нравится, когда к ним относятся с уважением и обращаются по имени. А Кеша — хороший и умный.

Кракелац выпучил на меня глаза, как будто пытался соответствовать тому, что про него говорили. Он бы и покивал, но анатомия таких вольностей не предполагала.

— Кеша хочет еще?

Кракелац бешено замолотил языком рядом с нашим убежищем. Аж пыль поднялась. Воспользовавшись этим, я вытряхнул очередную подкормку. Кракелацу пыль помехой не стала, очередная жертва с утробным бульканьем перекочевала в желудок. Кеша булькнул еще раз, уже не требовательно, а вопросительно. Мол, ещё будет? Или уже можно приступать к вам. Во всяком случае именно это мне и послышалось в издаваемом им звуке. С приручением как-то не складывалось, но зато он сожрал уже почти все улики. Как говорят психологи, нужно во всем находить позитив. Даже если обнаружат наши иссохшие трупы, в контейнере не найдется ни одного представителя семьи Свягиных. Разумеется, если я его до конца опустошу.

Короткий вскрик от вылетевшей последней Ольги Юрьевны — и контейнер теперь уже наверняка пустой.

— А ваша приманка — это точно не люди? — спросил Козырев.

— За кого вы меня принимаете, Алексей Фомич? — картинно оскорбился я. — Вы серьезно думаете, что я стал бы таскать с собой контейнер с людьми?

— Но звуки…

— Звуковая иллюзия. Я бы вам показал, что там лежало, если бы вы попросили раньше, но сейчас, увы, последний кусок улетел.

Я на всякий случай заглянул в контейнер, чтобы убедиться. Тот действительно оказался пустым. Хоть кракелаца запихивай. Я посмотрел на облизывающуюся длиннющим языком тварь и с сожалением понял, что тот сюда не войдет, а значит, нужно искать возможности с ним договориться.

— Кеша, надеюсь, тебе понравилось мое угощение… — начал я, не рассчитывая на ответ.

Но получил: кракелац довольно рыгнул и опять облизнулся.

— А если понравилось, то мы можем с тобой договориться.

Я врубил все свои ментальные навыки на максимум, не особо на них рассчитывая. Если уж птички не сработали, которые мне безотказно помогали, то и эти вряд ли подействуют. Тем не менее кракелац сидел тихо, язык не высовывал и, казалось, меня внимательно слушал.

— Когда я приду в следующий раз, то опять принесу чего-нибудь вкусного, — предложил я. — А если ты нас сожрешь, то от меня больше ничего не получишь.