— Оба-на, — удивился он. — Странное сочетание. В Прокол ходят только сильные духом. Долгин же трусоват, непонятно, за что его отметили там.

Он показал почему-то в пол, наверное имея в виду зону, но у меня создалось впечатление, что выгребную яму, аккурат расположенную внизу. Что касается Долгина, то трусом он не был, если это он пришел ко мне под видом Денисевича да еще и рассчитал всё так, что у меня не возникло никакого подозрения. То есть не трус, и не идиот.

— Значит, было за что, — ответил я. — Кого попало там не отмечают. — И тоже указал на выгребную яму. — Тебя же не отметили.

Он промолчал, но глаза его зло блеснули.

— Значит, о Долгине ты говорить можешь. Расскажи тогда, что ты о нем знаешь.

Я даванул и менталом, и убедительностью — даже если ничего не узнаю, хоть навыки прокачаю.

— Да мало я знаю, — бросил он.

И мне даже не понадобился сигнал от навыка, чтобы понять, что он лукавит.

— Ой, врешь, — сказал и отец Афанасий.

— Сколько ни знаешь, мне поможет всё. Ищу я его.

— И ведь не для того, чтобы выпить чаю в хорошей компании? — хохотнул он. — Но я и вправду знаю мало.

А потом сначала обрисовал внешность, совпавшую с оставшейся в моей памяти внешностью лже-Денисевича, потом сказал о его навыках, среди которых затесался и маскирующий в зоне — то есть никаким поисковым заклинанием человека с таким навыком было невозможно найти. Из минусов навыка было то, что вне зоны он не работал. Лопухнулся я, нужно было сразу после очистки зоны Молчановского запускать поиск. Но как оставить реликвию без присмотра? В последнем случае можно было получить проблемы куда значительней, чем сейчас. С Долгиным еще неизвестно, станет ли он проблемой вообще, а вот похищение реликвии, которое могло случиться, точно бы закончилось плохо.

После этого скверник рассказал, что основная база Долгина была в княжестве Молчановского. Как выяснилось, с Саморядовым Долгин приятельствовал, и они даже что-то там мутили на двоих. Где же Долгин сейчас, скверник не знал.

Я его вежливо поблагодарил и спросил:

— Информация о Проколе так же не является закрытой?

— А чего там закрывать? Его каждый может увидеть, кто достаточно смел, чтобы до него добраться.

— И каждый может в него пройти?

— Не каждый. Если устойчивость к зоне меньше пятидесяти — помрешь на той стороне. Там давление такое, что и пятидесяти иной раз не хватает. Обычно с более высокими уровнями переходят.

Мне с моим тридцать третьим пока и ловить там нечего. Разве что отправляться в ночные полеты, чтобы устойчивость качалась, пока я сплю? В другое время у меня и без того есть чем заниматься.

— А с пятидесятым там свободно ходить можно?

— Ежели не сожрут сразу, то свободно, — хохотнул он, показав, что в верхнем ряду зубов у него не хватает минимум трех. — Свободно там ходят только у кого нужный навык Скверны есть.

— Схему нарисовать можешь, что там и где расположено рядом с выходом. Ориентиры.

— На ту сторону никак собрались, Ваше Сиятельство? — усмехнулся он. — Пустое это. Назад не выйдете.

— Почему?

— Потому что Прокол внутрь впускает всех, а выпускает только со Скверной.

Говорил он уверенно, но мой навык сигнализировал: врет.

— Чтобы зайти и выйти, нужно просто прыгнуть в воронку?

— Ну, хотите — можно изобразить ритуальный танец, — опять хохотнул он. — Но можно и без него. Проваливаешься словно в вязкий кисель, а когда на той стороне оказываешься — следов этого киселя на тебе нет. И обратно тако ж. Схему-то рисовать? Пойдешь в один конец.

— Рисуй, — сказал я.

К сожалению, навык молчал, пока он что-то изображал на выданном отцом Афанасием листке бумаги. Поэтому я стал уточнять, что и где расположено, ссылаясь на неразборчивый почерк. На своем месте он изобразил только дольмен при заходе с моего княжества. Остальное точно не соответствовало действительности. Я бы расспросил его дальше и пристальней, но не при отце Афанасии. Пришлось удовлетвориться этой бумажкой. Я ее сложил, убрал в карман и сказал:

— Ты знаешь о том, что желание расстаться со Скверной должно быть сильным и искренним, иначе можно умереть?

— Я уже сказал, что желаю, — ответил он. — А коли умру — знать, судьба моя такая. Я и без того здесь заживо похоронен.

Сомневался я в благополучном исходе не зря: Свет отца Афанасия нутро этого скверника отторгало, и хотя источник мне удалось вырвать и разрушить, после этого пошло разрушение чего-то тонкого внутри. Скверник помучился, отчаянно цепляясь за жизнь, но отдал богу душу.

Отцу Афанасию наверняка было что рассказать если не про Долгина, то про Проколы, но он промолчал, не стал предлагать ни мне самому покопаться в Архивах, ни сделать это для меня. И я окончательно уверился, что Церковь может и идет к одной со мной цели, но преследует и свои, для чего добивается, чтобы я был ей должен. Покопаться бы в их архивах самому… Но я не понимал, как действует их сила, и не исключал, что ни Валерон, ни паучки не смогут провернуть это незаметно.