— Словно по голове шарахнуло, — сообщил Козырев. — С трудом сообразил, что нужно обратно лезть. Давление там куда сильнее, чем здесь.

— Вы как? Если что, отобьетесь? — спросил я.

Он потряс головой, не иначе как пытаясь поставить мозги на место, и кивнул.

— Слабость есть, но проходит быстро.

Я тоже тянуть не стал и прыгнул на ту сторону. Как в воду, зажмурив глаза, чтобы туда ничего лишнего не попало. Открыл я их, уже стоя на той стороне. Воронка оказалась передо мной, но это было единственное, что напоминало место, с которого я только что стартовал. Осматриваться не стал, вернулся на нашу сторону.

— Да вы живчиком, — заметил Козырев. — Не сильно приложило?

Я прислушался к своим ощущениям. В голове самую малость шумело, причем шум с каждой секундой становился всё слабее и слабее.

— У меня несколько двойных сродств. Может, это повлияло? — ответил, умолчав, что два сродства у меня были уже с двойным усилением — Огонь и Тень, а с одиночным добавлена Вода. Воздух и Земля пока были обычными, но я из них мало использовал навыков.

— Возможно. Я вот так и не рискнул двойное в чем-то взять. Говорят, лучше под присмотром целителя.

— У меня он почти постоянный от Даньшиной. Еще и Наташу… Наталью Васильевну готовит.

— А вы еще и моложе, Петр Аркадьевич.

Козырев вздохнул и прыгнул в воронку без предупреждения. Вышел опять не в норме, но в себя пришел быстрее. Так мы с ним и прыгали до вечера, возвращаясь на нашу сторону с каждым разом всё позднее и позднее. Я уже мог прогуляться и дальше, я чувствовал давление той стороны и мог ему противостоять, но не хотелось идти в одиночку. Козыреву же для адаптации неожиданно понадобилось куда больше времени.

Пару раз на нас выходили твари, крупные и не очень, от которых мы успешно отбились.

Трижды мы поднимались на вертолете и делали себе передышку, заодно совершая перекус. Так что подготовка проходила в довольно щадящем режиме. Возможно, на той стороне адаптация прошла бы быстрее, но у нас не было ни сродства к Скверне, ни группы защиты, которая могла бы отстоять наши жизни, пока мы адаптировались. Поэтому только так: туда за дозой — и обратно ждать, пока она усвоится.

Идти вечером на ту сторону мы не решились. Не потому, что было темно. Что-что, а ночное зрение у нас обоих было, да и не было на той стороне смены дня и ночи, одна сплошная пасмурность. Нам требовался отдых и сон.

Вертолет вернул нас в Крайск, откуда Птос разнес по домам. Я предлагал Козыреву перенестись к нам и полежать в купели Макоши, но он отказался, пояснив, что если Мария Васильевна узнает — скандала не миновать.

— У нее и без того тем для скандалов хватает, — заметил я.

— На вашу тему она скандалит особенно долго, — хмыкнул он. — Так что простите, Петр Аркадьевич, не получится нам дружить семьями.

— И стоит оно того? — не удержался я. — Она, конечно, красивая, но…

— Да я же не ради нее, — ответил Козырев. — Понимаете, Петр Аркадьевич, это княжество, оно больше мое, чем ее. Фактически я его вытаскивал и после прихода зоны, и после его ухода. Оно мне как родной дом. Уйду я, начнет Мария Васильевна распоряжаться. И что тогда будет?

— Загнется все.

— Ну не все. Она не совсем дура.

— Просто упрямая и признает только свое мнение, — согласился я. — Но в такой ситуации иной раз лучше иметь на таком месте управляемого дурака.

— Анна Александровна очень помогает, — сказал Козырев. — За время жизни с Куликовым приловчилась направлять в нужную сторону. Но всё равно семейной вспыльчивости там хватает. Она сложная натура.

— Не сложная натура, а избалованная девица, привыкшая к вседозволенности, — возразил я. — Но да ладно, не буду вам дальше настроение портить. Встречаемся завтра во столько же?

— Во столько же, — согласился Козырев и посмотрел на вертолет с любовью: — А точно, Петр Аркадьевич, не продадите такую штуковину?

— Точно.

— Эх опять он тяжело вздохнул и взобрался на Птоса. — До свидания Петр Аркадьевич.

Я попрощаться не успел Птос сразу переместился вместе с пассажиром.

Стоило Козыреву отбыть, как появился Валерон.

— Ну как, удалось кого-то подкормить? — озабоченно спросил он.

— Никого подходящего не было, мы только в Прокол и обратно — устойчивость развивали к той стороне.

— Там уже побывали? Значит, запах твой там остался и завтра к тебе выйдет кракелац, — заявил он. — Не забудь взять с собой контейнер.

Ага, чтобы Козырев увидел, кем я подкармливаю кракелацев с целью приручения.

— С чего вдруг он ко мне выйдет? — проворчал я.

— Он тебя запомнил, — уверенно сказал Валерон. — Я бы тоже запомнил того, кто меня подкармливал вкусняшками. Поэтому контейнер не забудь.

— Большой он.

— В твое хранилище не влезет? Значит, надо его расширить.