Шрифт:
— Нет! Нет! Не надо!! — замотала головой Дуня и упустила сверточек. Одеяльце распахнулось на стороны, и из него поднялся соломенный жених! Позади него глыбой воздвиглась Домна Адамовна, обвиняюще ткнула в Дуню клюкой, забормотала: «Брала розу? Брала! А жениха извела! Кровь родовую предала! Найду! Отомщу! Не спасешься!»
Дуня хотела ответить, но когтистые лапы подхватили её, уложили на пол, принялись обкладывать соломой! Колючие стебли процарапали кожу на лице, прижались плотно, не позволяя сделать вдох…
— Хозяюшка! Хозяюшка! Никак кошмар привиделся? — кикимора как следует встряхнула Дуню, и она задышала.
— Да что ж такое-то! И в баньку сходила! И молочка попила, а сны прилипучие продолжают мучить! — подала Дуне чашку. — Глотни, хозяюшка, еще молочка. Чтобы оттянуло.
— Не хочу. Спасибо. Все уже хорошо. — Дуня потерла лицо, слабо улыбнулась.
— Что снилось, хозяюшка? Хочешь — расскажи, чтоб не сбылось. А нет — пошепчи о сне в кулачок и сдуй с крылечка. А потом умойся снежком.
— Да. Так и сделаю. — Дуня нащупала на голове косы и удивилась. — Это мои волосы? Такие длинные?
— Твои, хозяюшка! То банница пособила да Домнина кровь добавочку дала. Хоть немного, а тебе передалось. Домна ведьма сильнейшая. Не какая-нибудь Кулька!
— Домна мне и приснилась. И сынок ее.
— Соломенный?
— Ага. Меня тоже хотели в солому закатать… — Дуня передернулась от воспоминаний и решительно поднялась. — Всё! Иду умываться!
В комнатах было сумрачно и тихо. Поликарп Иваныч возле печки прилаживал к валенку латку. Притулившаяся рядом мышуха делилась советами о том, как нужно правильно штопать.
— Еще не рассвело? Я долго спала?
— Дак цельный день считай. — ручейком прожурчала Марыська. — Мы не будили, хозяюшка. Решили дать тебе роздых. А оно вон как вышло с такими снами! Все кровь окаянная. Глотнула ты ее себе на заботу!
— В порядке я. Не волнуйся.
Дуня выскочила в мороз, притормозила на крылечке, пошептала в ладонь о том, что тревожило и сдула в плавно порхающие снежинки. Черпнула белого чистого снежка, похрустела им аппетитно, и зубы болезненно заломило.
Наброшенные на заборчик бусы взблеснули алым, притягивая взгляд и напоминая о Святках.
Надо где-то раздобыть календарь, — тотчас же подумала Дуня. Иначе совсем потеряю счет времени.
— На кой он тебе, хозяюшка? — бесшумно возникшая за спиной Марыська слегка боднула в ногу. — Нам и без календаря неплохо живется. А если надобность какая выпадет — к бабке Панасовне сходишь и спросишь. Она в Замошье за время ответственная. Все даты помнит, все обычаи блюдет. Вон и бусики принести не забыла!
— К столу, хозяюшка! Яишню подавать буду! — позвала Звездочка из-за двери.
Пришлось послушаться и откушать глазунью на сале. И заесть ее творогом с вареньем.
— Побольше накладывай! Как птичка клюешь! — сердилась коза, и Поликарп Иваныч согласно подхватывал: «Негоже хозяюшка губы сушить! Тебе бы телесности побольше набрать. Для представительству!»
— Сало откуда? — Дуня похрустела тонким зажаренным ломтиком и похвалила. — Вкусно! Как чипсы!
— Про чиписы знать не ведаю, хозяюшка. А сало метелочка сработала… — начал домовой, но его перебил Хавроний, посмотрел просительно, прижав к груди меховые ладошки:
— Я за кулишка попросить хочу, хозяюшка! Не прогоняй его. Оставь. Он хоть и слабенький, а мне помогает. И скотинка его приняла.
— Не собираюсь я его прогонять! Пускай остается. — успокоила хлевника Дуня, и, поблагодарив Звездочку, полезла из-за стола. — Нужно Аглаю навестить. Проверить, как она. К Фиодору зайти. Спросить про Миньку.
— Чего про него спрашивать? — проворчала Марыська. — Ничего ведь не поменялось. И заходить к ним не надо. Только расстроишь деда. Подумает еще, что ты выход для них нашла…
— Обязательно найду!
— Вот тогда и зайдешь! Не рви попусту деду нутро.
— Значит, ограничимся Аглаей. — Дуне пришлось признать, что Марыська права.
— А как же Кулька? Про нее не забыла? — масляным голоском поинтересовалась коза.
Но Дуня на это только передернула плечами — от одной мысли про бабку и ее внучку воротило с души.
У Аглаи аппетитно пахло печеной картошкой. Лохматый домовой Митрофан крутился у печки — проверял готовность клубеньков.
Сама Аглая восседала за столом вместе со старостой Антохой. При появлении Дуни вскочила резко, поклонилась в пояс, начала благодарить: