Шрифт:
— А деду что от них нужно?
— Фиодору? Знамо что — хочет внука спасти.
— Святочницы могут ему помочь??
— Не сами. Шерсть ихняя. Сказывали, что если клочок от этой шерсти отмахнуть, то любое желание сбудется. Нужно лишь шерсть над свечой заговоренной подпалить и правильно попросить.
— Серьезно? Ты в это веришь, Марысь?
— Врать не буду — не пробовала. Но сказывали, что все испрошенное сбывается. Только у всех по разному. Кто правильно испросит — тот доволен. А кто лишь бы что ляпнет — то и получает в ответ.
— И святочницы позволяют отщипывать свою шерсть всем желающим?
— Позволяют. Да. Только за бесплатно ничего в этом мире ничего не бывает.
— И какова плата? — Дуня подумала про бусы.
— Глаза, хозяюшка. Ихние глаза святочницы на нити нанизывают, бусы себе особенные мастерят.
— Из глаз?? Ты хочешь сказать, что дед Фиодор заплатил им глазами? И Ксанка? И тетка Фима??
— Еще не заплатили. Все впереди. На следующую ночь в амбар к ним пойдут по очереди с прошением. Тогда…
— Марыся! Я этого не допущу! Завтра же выкурю святочниц из амбара!
— Нельзя, хозяюшка! Не положено им мешать! Никто святочницам не указ и не власть.
— Ну, это мы еще посмотрим!
Глава 23
Остаток ночи Дуня провела, углубившись в записи ведьмы. Искала способ укротить святочниц. Волшебное стекло из шкатулки ей больше не понадобилось — слова сделались легко читаемыми и без него. Все благодаря крови Домны Адамовны, о чем не преминула сообщить Дуне Марыська. Она не отходила ни на шаг, всем своим видом демонстрируя неодобрение, но переубедить Дуню не пыталась. Только вздыхала артистично и обращаясь к Звездочке, громок жаловалась на то, что хозяюшка себя не хочет беречь.
Кикимора невпопад поддакивала — было не до Марыськиного ворчания. Она задумала напечь к завтрашнему дню кокурок и занималась тестом.
— А для кого кокурки-то? — высунулся из подпечья зевающий Поликарп Иваныч.
— Колядующим на угощение. Ежели, конечно, придут. — Звездочка покосилась на Дуню и, встретив вопросительный ответный взгляд, пояснила. — В Замошье давно никто не колядовал, но подготовиться нужно.
— По правилам делай, чтобы со ртом, — ворчливо подсказала Марыська.
— А то я правил не знаю, — обиделась Звездочка. — И со ртом сделаю, и отдельных баранок наверчу.
— С каким еще ртом? — Дуня оторвалась от записок, задумчиво наблюдая как кикимора замешивает тесто в тугой комок.
— С дырой посерёдке. Такая плоская лепешечка, а в середке — кружочек растянутый, вроде улыбающегося рта.
— У нас окошком такие называли. — Поликарп Иваныч довольно распушил бороду.
— Тоже мне! Окошком! Каких глупостей только не удумают! Рот это. Ясно?
— Пусть будет рот, — покладисто согласился домовой. — Только не скупись на лепешки, побольше напеки.
— Отщипни мне немножко теста. — попросила Звездочку Дуня.
— Зачем тебе, хозяюшка? Тесто сырое, невкусное.
— Бусины хочу из него слепить. Запечем их после твоих кокурок.
— Зачем тебе бусины, хозяюшка? Не святочниц ли ублажать собралась?
— Святочниц. Только не ублажать. Защиту сделаю на всякий случай. Я в каждую еще по сухой ягоде добавлю. От бирючины, что у дома. С ними и запечем. — Дуня поднялась и потянулась. — Сейчас нарву.
— Ночь ведь еще, — всполошилась Марыська.
— И что? Мне срочно надо. Чтобы к утру все было готово.
— Зачем к утру??
— В амбар хочу наведаться пока все спят, на святочниц посмотреть и поговорить.
— О чем с ними разговаривать? Пустая затея, хозяюшка! Только бросятся на тебя!
— Бросятся — бусины рассыплю. Не волнуйся за меня. Я попробую, а там как получится. Не хочу, чтобы деревенские от них пострадали.
— Может лучше с деревенскими поговоришь? — предложила кикимора.
— С Фиодором? С Ксанкой? Не послушают они! — Марыська фыркнула. — Они не вчера родилися. Раз плясали со святочницами — знать, все решили без нас. Если святочницам не показываться, хозяюшка и откупную в виде бус по заборам развесить, то они в дома не полезут, пересидят где и уйдут. А вот если показалися — то все. Знак подали, что придут к ним на мену.
— Глаза отдать… — прошептала Дуня.
— Глаза отдать, да шерсти клок получить. Только толку с той шерсти…
Кокурки, а с ними и особенные Дунины бусины приготовились к раннему утру.