Шрифт:
— Что ты делаешь? — бросил я.
— Не позволяю ему уйти до заката. Ты сам требовал открытого боя.
— Я не просил помощи.
— Поэтому можешь не благодарить.
Кречет ударил по цепям. Багровые нити на шее Госпожи почернели. Она опустилась на одно колено, но удержала конструкцию.
— Андрей, заканчивай! — выдохнула она.
Я добрался до третьей нити.
Она уходила вверх, за пределы человеческого тела, и соединялась с огромной серебряной фигурой в небе. Там стояло истинное воплощение Кречета, скрытое за облаками. Человеческая форма на площади была только сосудом.
Я потянулся через связь.
Кречет увидел это и перестал вырываться.
— Если перережешь, погибнут тысячи храмов.
— Они не принадлежат тебе.
— Погибнут вместе со мной.
— Это твоя ответственность.
— Ты не бог. Тебе не понять цену имени.
— Я прожил жизнь, где имя ничего не значило. Там цену платили телом.
Я разрезал вторую нить.
Серебряная фигура в небе раскрыла крылья. Оттуда посыпались тонкие перья, каждое размером с копьё. Инга и Ольга подняли ледяной купол, Лиля накрыла его огненной сеткой, а императорские маги ударили по краям воздушными потоками.
Бродислав встал передо мной.
— Давай, брат. Мы прикроем.
— Ты весь в дырках.
— Зато стою.
— Хороший аргумент.
Я шагнул к Кречету.
Третья нить проходила через мою грудь, но теперь я видел её конец. За ним не было приказа. Только право вернуться в империю через любой старый храм.
Я не стал резать нить у себя.
Коготь прошёл дальше, сквозь облака и серебряное тело в небе.
Сверху ударил звук. Он не был громким, но у всех заложило уши. В домах лопнули стёкла, вода в колодцах поднялась к краям, а у людей на коже выступили серые перья.
Я добрался до истинного узла.
Он выглядел как огромный серебряный макр, окружённый крыльями. Внутри вращалось имя Кречета и тысячи тонких линий, которые связывали его с храмами.
Я оставил молитвы.
Перерезал право на воплощение.
Макр треснул.
Серебряная фигура в небе рухнула вниз. Кречет закричал на площади, его тело разлетелось на пластины, а человеческий голос перешёл в птичий крик.
Я держал коготь в узле и видел, как истинное воплощение рассыпается слоями. Сначала исчезли крылья, затем металлическая грудь, потом голова. Последним погасло имя.
Макр упал мне в ладонь.
Он был горячим и тяжёлым. Внутри ещё бился слабый импульс.
— Раздави, — попросила Госпожа, тяжело дыша.
— Не проси.
— Тогда решай быстрее.
Я сжал пальцы.
Серебряный макр треснул окончательно.
Из него вырвался поток света и ушёл в землю. На площади стало светлее. Серые перья на коже людей исчезли. Императорская печать погасла, а цепи Госпожи рассыпались багровой пылью.
Над поместьем остались только облака и дым.
Кречета больше не было.
Я стоял, разглядывая пустую ладонь. Адамантий в костях продолжал вибрировать, но теперь в этом гуле не было чужого приказа.
Император подошёл ко мне. Он двигался медленно, прижимая ладонь к груди. На форме расползалось тёмное пятно.
— Ты уничтожил его истинное воплощение, — произнёс государь.
— Да.
— И лишил империю древней защиты.
— Да.
— Сколько времени ты знал, что так будет?
— Примерно пять минут.
Император посмотрел на разрушенную площадь, затем на солдат и жителей.
— Тогда твоя самоуверенность пока оправдана.
— А вы всё ещё собираетесь выдать меня богам?
— Нет.
Государь поднял голову к небу.
— С этого дня Кречет не имеет права воплощаться на землях империи. Я подтверждаю это от имени короны.
На камнях вспыхнула золотая линия. Она прошла по площади, стенам, деревне и дальше, к границам государства.
Серебряные контракты вдалеке начали лопаться один за другим.
Где-то загудели колокола. В нескольких храмах погасли священные огни. Люди, связанные с Кречетом, падали на колени или выбегали наружу, не понимая, почему исчезла привычная тяжесть в груди.
Мир увидел, что бог может быть ранен.
А потом увидел, что его можно лишить тела.
Кречет не стал последним. В небе над разрушенными воротами открылась тонкая чёрная трещина. Из неё выпала полоска серого металла и ударилась о камни.
Алиска спрыгнула с моего плеча и принюхалась.
— Пап, это не остаток Кречета.
— Что тогда?
— Запах арены.
За трещиной кто-то открыл дверь.
И из темноты донёсся голос, которого я не слышал десятки лет.
— Товар найден.