Шрифт:
— В этом нет порядка.
— Зато есть смысл.
Он ударил.
На этот раз я увидел движение заранее. Сместился, пропуская кулак возле виска, и полоснул когтями по его груди. Серебряная ткань разошлась. Под ней не было кожи. Там двигался слой за слоем чужой приказ, скрученный вокруг пустого человеческого контура.
В центре груди пульсировала маленькая серебряная точка.
Я ударил по ней.
Кречет исчез.
Не переместился. На долю секунды его тело стало плоским, как отражение в воде. Коготь прошёл насквозь, а затем Кречет возник за моей спиной и вогнал ладонь между лопаток.
Меня бросило на колени. Серебряная сила вошла в позвоночник и начала раскручивать адамантий изнутри.
Скелет отозвался гулом. Ноги подкосились. Когти сами втянулись, пальцы разжались.
— Металл помнит владельца, — прошептал Кречет у меня над ухом. — Ты всего лишь временная оболочка.
Перед глазами поплыла площадь. Я увидел не камни, а арену. Песок, решётки, белые стены, лица зрителей. На шее сомкнулся невидимый ошейник. Где-то рядом кричал надзиратель, требуя подняться.
Второй голос принадлежал Кречету.
— Встань и отдай то, что тебе не принадлежит.
Я упёрся пальцами в землю.
— Пошёл ты.
Серебряная сила усилилась. Адамантий в позвоночнике загудел, рёбра свело, будто их пытались вырвать через кожу.
Бродислав выскочил из пролома в стене и бросился на Кречета. Он двигался неровно, одно плечо висело ниже другого, но когти уже были выпущены.
Кречет даже не посмотрел в его сторону. Серебряное перо сорвалось с крыла и ударило Бродислава в грудь.
Брат успел выставить руки. Перо пробило ладонь и вошло в плечо, но Бродислав не остановился. Он обхватил пластину руками и рванул её на себя.
Серебро разорвалось.
Бродислав выдернул перо вместе с частью собственной плоти и отбросил в сторону.
— Ты не имеешь права трогать моего брата, — прохрипел он.
Кречет обернулся.
Этого мне хватило.
Я вогнал когти в землю и потянулся к серебряной связи через собственный источник. Адамантий отозвался не болью, а сопротивлением. Металл не хотел становиться частью чужого приказа. Он дрожал, скрежетал внутри костей, но держался.
Я увидел узел.
Он шёл от ладони Кречета через мою спину к позвоночнику. Толстая нить, поверх неё право владельца, поверх права приказ на извлечение. Я не стал рвать всю конструкцию. Подцепил самый нижний слой и отделил его от металла.
Серебряная связь лопнула.
Кречет резко отступил. На его ладони открылась чёрная трещина.
Я вскочил.
— Первый слой снят, — произнёс я.
— Ты не понимаешь, что делаешь, — процедил Кречет.
— Уже понимаю больше, чем минуту назад.
Императорская печать вспыхнула ярче. Серебряное кольцо над ней закрутилось, а солдаты одновременно поднялись. Их глаза стали пустыми, руки потянулись к оружию.
На стене северной башни открылась золотая дверь.
Из неё вышел император.
Он был без короны и без парадного плаща, в тёмной форме с застёгнутым воротом. За ним стояли только четыре телохранителя. Государь спустился по лестнице, не обращая внимания на стрелы, которые зависли в воздухе над площадью.
Кречет повернулся к нему.
— Ты пришёл преклонить колено перед тем, кто создал твою линию?
Император остановился у разрушенной стены. Его лицо было бледным, но голос не дрогнул.
— Я пришёл отменить твоё покровительство.
— Твоя корона существует по моему праву.
— Моя корона существует по закону империи.
— Закон написан моей рукой.
— Тогда сегодня я порву твою страницу.
Император разжал пальцы. На ладони выступила кровь. Он приложил её к собственной печати, лежавшей на груди под форменной тканью.
Золотой знак раскрылся. Внутри проступили серебряные перья.
Кречет поднял руку.
— Прикажи армии убить Андрея Росомахина.
Император выпрямился.
— Солдаты империи, слушайте меня. Я отказываюсь от защиты Кречета и запрещаю исполнять его приказы. Тот, кто поднимет оружие против Росомахиных без моего распоряжения, станет преступником перед короной.
Серебряный свет ударил ему в грудь.
Государь пошатнулся. Изо рта хлынула кровь, а золотая печать на форме раскололась. Вместе с ней погасли десятки защитных линий на стенах, воротах и солдатских доспехах.