Шрифт:
Глава 20
Глава 20
Голос из трещины исчез раньше, чем я успел добраться до неё.
Чёрная полоса в воздухе сжалась до толщины волоса и лопнула без вспышки. На камнях остался серый металлический осколок размером с ноготь. Алиска ткнула его лапой, тут же отдёрнула и зашипела.
— Горячий, — предупредила она.
— На вид холодный.
— Он притворяется.
Я поднял осколок когтем. Металл не имел магического источника, но от него тянуло песком, старой кровью и мокрой известью. Запах Колизея. Запах, который я надеялся больше никогда не встретить.
— Не трогай голыми руками, — произнесла Алиска.
— Уже трогал.
— Тогда не трогай второй раз.
Я завернул осколок в кусок ткани и убрал в медную коробку. Олег принёс её из мастерской, пока я стоял над трещиной.
— Это можно хранить? — уточнил он, затягивая крышку медной проволокой.
— Если начнёт говорить, не открывай.
— А если не начнёт?
— Тем более не открывай.
Олег кивнул и отнёс коробку в подвал.
На площади люди продолжали работать. Победа над Кречетом не вернула стены, не срастила переломы и не убрала кровь с камней. Лиля тушила остатки огня у кузницы. Инга и Ольга накладывали лёд на обожжённые руки рабочих, а потом растапливали его, чтобы не оставить людям обморожений.
Арина сидела на перевёрнутом ящике и переписывала имена тех, кто получил ранения. Рядом лежала её папка. Края документов почернели, но текст сохранился.
— Двадцать семь раненых, — произнесла она, перелистывая страницы. — Трое тяжёлых. Один императорский маг потерял руку, но Инга говорит, что сможет сохранить плечо. Бродиславу нужно зашить бок, хотя он утверждает, что это лишнее.
— Где он?
— В кузнице. Спорит с Лилей.
— О чём?
— Он хочет сам вытащить из себя металлическую иглу. Лиля хочет сделать это с помощью огня.
Из разрушенного здания донёсся рык Бродислава.
— Я сам вытащу!
— Ты уже сам вытащил одну, — крикнула Лиля. — И оставил в ране половину наконечника!
— Мелочь.
— Если ещё раз назовёшь разрез лёгкого мелочью, я расплавлю тебе рёбра вместе с иглой.
— Убедительно.
Арина посмотрела на меня.
— Их оставить?
— Нет. Пусть спорят. Пока спорят, не лезут под новый удар.
— Тогда добавлю это в план лечения.
Император стоял у северной стены. Его перевязывал лекарь из форта, а сам государь наблюдал за тем, как солдаты собирают оружие. После отказа от Кречета серебряные перья исчезли с их доспехов, однако старые золотые печати больше не светились. На некоторых щитах остались глубокие трещины.
Государь заметил мой взгляд и махнул рукой.
— Подойди, барон.
Я подошёл. Лёд под подошвами хрустел, пахло палёным железом и мокрой шерстью.
— Вы в состоянии стоять? — уточнил я.
— Пока да. Это удобнее, чем лежать, когда вокруг пытаются переписать историю.
— Вы потеряли защиту Кречета.
— Я потерял право считать чужую волю своей защитой.
Он говорил спокойно, но кровь всё ещё проступала через повязку на груди.
— Вместе с печатью исчезла часть охраны дворца, — продолжил император. — Несколько южных крепостей лишились старых контуров. У меня будет много работы.
— А ещё много недовольных бояр.
— Недовольные бояре были у меня до этого. Теперь хотя бы не смогут прикрывать свои приказы именем птицы.
Он достал из-за пояса свёрнутый лист. Бумага была толстой, с красной печатью короны.
— Здесь распоряжение о новом статусе Росомахиных, — произнёс государь. — Ты получаешь право самостоятельно охранять южные переходы, создавать укрепления и заключать соглашения с малыми божествами. Имперская армия не вмешивается в твои внутренние договоры, пока ты не нарушаешь законы для людей.
— Это выглядит как попытка назначить меня сторожем у порталов.
— Это и есть попытка назначить тебя сторожем у порталов. Только теперь ты можешь отказаться.
— А если откажусь?
— Найду другого. Он, вероятно, продастся первому богу, который предложит ему кресло и красивую печать.
— Вы умеете убеждать.
— Я император. Убеждение входит в обязанности, как и похороны.
Я взял лист. В магическом зрении под королевской печатью не было скрытой серебряной нити. Бумага не пыталась прикрепиться к пальцам, а формулировки действительно оставляли возможность отказаться от отдельных распоряжений.
— Мне нужны ещё три пункта, — произнёс я. — Первый: люди, которые приходят к Росомахиным по собственной воле, не становятся собственностью рода. Второй: ни один договор с богом не действует без понятных условий и права на выход. Третий: если имперские маги хотят исследовать адамантий, они сначала получают моё согласие.
Император взял перо у лекаря, поставил его на край ящика и добавил строки прямо на лист.
— Последний пункт я бы выделил крупнее.
— Вы можете забрать его.