Кирилл торопливо кивнул, собирая разлетевшиеся снимки.

— Сделаем, господин. Я сейчас же свяжусь с биржей наёмников.

— И еще кое-что, — Резников опасно прищурился. — Кто у нас сейчас держит под собой тех ублюдков, которые не вышли на связь? Кто там у них за главного выступает, собирает сливки и распределяет заказы?

— Теневой синдикат контролирует авторитет по прозвищу Дон. Крёстный отец местного сброда.

— Замечательно. К этому Дону тоже отправь людей.

Кирилл замер с фотографиями в руках.

— Переговоры о неустойке?

— Какие нахрен переговоры? Я хочу, чтобы он сегодня сдох.

Помощник сглотнул. На лбу у него моментально выступила испарина.

— Ваше благородие, это… это будет крайне не просто. Дон — человек при серьёзном авторитете, под ним ходит половина криминалитета в южных районах. У него личная гвардия из бывших сидельцев.

— Да мне абсолютно пофиг на его гвардию! Просто убей его. Я не буду терпеть, когда за мои деньги меня выставляют идиотом.

— Сделаю всё, что в моих силах, — обречённо кивнул помощник и поспешил к выходу, прекрасно понимая, что невыполнение этого приказа будет стоить ему собственной головы.

Резников остался один. Божественные пельмени уже не лезли в горло. Барон налил себе половину бокала виски и залпом выпил, даже не поморщившись.

Ситуация складывалась отвратительная. Этот чёртов Дон определённо решил вести собственную игру. Криминальный босс имел весьма гнилую репутацию: он регулярно брал жирные авансы, а потом, если видел, что заказчик не имеет за собой боевой поддержки, просто кидал его. Заминал контракты, сдавал исполнителей или вообще брал незадачливых клиентов в оборот, шантажировал и бросал в долговое рабство.

Этот Дон наверняка пробил личность заказчика и решил, что Резников — это типичный слабохарактерный кабинетный учёный, у которого куча бабок, но нет реальной силы. Обычная кормушка, которую можно разводить и доить. Вот он и дал команду своим бригадам лечь на дно, саботируя приказ, чтобы позже выкатить счёт за «непредвиденные сложности».

«Ошибаешься, ублюдок, — мысленно прошипел Резников. — Очень жёстко ошибаешься».

Местные авторитеты привыкли судить о власти по количеству родовых особняков, публичных парадов гвардии и купленных министерских кресел. Но то, что Резников не отсвечивал в газетах и не кичился боевыми химерами, означало совершенно иное. Он мастерски маскировал свой реальный масштаб, потому что его истинная профессия не терпела публичности. Торговля выкачанной жизненной энергией и нелегальные лаборатории любят абсолютную тишину.

Барон холодно улыбнулся. Этот Дон сегодня умоется кровью.

Резников не сомневался в собственных силах ни на йоту. Из-за покровительства герцога Любомирова он был в полной безопасности. Любая возможная отдача уже заранее просчитана. В судах занесены колоссальные чемоданы наличности, любые компрометирующие статьи исчезают из редакций ещё до печати, а имперская служба безопасности регулярно получает свой солидный процент, закрывая глаза на исчезновения всякого маргинального сброда с окраин.

Система работала без сбоев. Всякого, кто рисковал бросить в неё камень, механизм перемалывал и выплёвывал в безымянную яму. Пришло время преподать Дону наглядный урок и показать, что бывает с желающими отгрызть руку настоящего хозяина положения.

Кусок пиццы «Четыре сыра» окончательно остыл, пока я сверлил взглядом входную дверь клиники.

К вечеру «Добрый Доктор» обычно напоминает сумасшедший дом со скулящими в очереди пациентами и безостановочным звоном монет на кассе. Валерия в такие часы носится по коридорам с грацией боевого вертолёта. Сегодня же звук компрессора от холодильника с реагентами в подсобке эхом гулял по абсолютно пустой приемной.

Создавалось стойкое впечатление, что население города поголовно исцелилось. Местные жители перестали калечиться о собственных химер и неожиданно взялись за ум.

— Слушайте, а это не чей-то розыгрыш? — проворчал Андрей, комкая бумажную салфетку. — У меня аж пальцы сводит от безделья. Сейчас бы с превеликим удовольствием в ком-нибудь поковырялся.

— Я бы тоже не отказалась от сложного пациента, — вздохнула Катерина. — Вдруг нас занесли в какие-нибудь теневые списки? Ну, знаете, среди аристократии пошёл слух, будто мы тут людей едим…

— Если бы нас внесли в чёрный список, нам бы уже выломали двери, — отозвался Роман, выковыривая зубочисткой прилипшие кусочки пиццы. — У местной знати так принято. Скорее всего, народ переваривает последствия вчерашнего вторжения, поэтому все сидят по норам и стараются лишний раз не отсвечивать.

Резкий звон дверного колокольчика заставил скучающих сотрудников дружно вздрогнуть. В проём протиснулся щуплый мужичок в очках, двумя руками прижимая к себе объёмный пластиковый пакет.

Команда моментально встрепенулась.