Косой не стал тратить время. Резко ударил плечом в металл, отбросив старушку в прихожую, и ввалился внутрь. Клещ рыбкой скользнул следом, моментально захлопнув дверь и щёлкнув ближней задвижкой.

Дальше всё шло по давно отработанному на десятках заказов сценарию. Оружие в лицо ошалевшему мужику, выбежавшему из спальни в одних трениках. Удар рукоятью поддых за попытку открыть рот. Загнали визжащую жену и зарёванного пацана в зал. Старушку кинули туда же, на диван.

Щёлкнули пластиковые строительные стяжки. Две минуты — и четыре человека надёжно скручены и брошены в кучу посреди зала.

Мужик пытался что-то мычать сквозь разбитые губы, но Косой просто ткнул в него стволом пистолета:

— Тихо сиди.

Клещ уже вовсю орудовал своим баллоном, поливая алхимической смесью обои, старый ковёр, шкафы, а заодно щедро плеснул багровой дрянью прямо на ноги связанным людям.

— Газ я открыл, — сообщил Косой, заходя из кухни. — Конфорки шипят. Давай, подпаливай и валим, пока соседи на шум не вызвали наряд.

Клещ чиркнул турбо-зажигалкой, бросил её в пропитанную лужу у двери. Смесь полыхнула, мгновенно выдав стену ядовито-синего огня. Жар сразу же лизнул лицо.

— Горит отлично! Уходим!

Они выскочили на площадку, захлопнули за собой металлическую дверь. Убедились, что в подъезде тихо, и быстрым шагом спустились по лестнице, растворяясь в ночном воздухе.

Через пять минут они уже сидели в своем сером седане, загнав его на небольшую возвышенность через два двора. Отсюда окна нужной квартиры на четвёртом этаже были как на ладони.

Клещ расслабленно откинулся на спинку сиденья и вытащил сигарету. Косой не сводил глаз с тёмных окон.

Они ждали.

Клещ докурил, щелчком выбросил бычок в лужу и нахмурился.

— Слышь, Косой… А почему там темно?

Косой протёр стекло рукавом.

Окна квартиры были абсолютно чёрными. Ни проблеска огня. Никаких красных отсветов. Стёкла целы, дым не валит, никто не орёт и соседи не бегают.

— Не понял, — Косой напрягся. — Алхимическая смесь за десять минут должна была выжечь эту хату дотла. Оно же горело, я сам видел. Газ открыт! Почему не рвануло?

— Палево, — Клещ занервничал, проверяя пустое дно баллона. — Эта гнида на рынке, видимо, толкнул мне бодягу. Я ему этот баллон в задницу затолкаю! Разбавил каким-то дерьмом, она вспыхнула и потухла, по ходу!

— И что делать будем? Идти перепроверять?

— Да хрен там! Возвращаться — верная примета к пуле в лоб! — огрызнулся Клещ. — Давай ещё минут десять посидим. Если не займётся, валим. Хрен с ним с заказом, скажу клиенту, что пожарная тревога сработала…

Тук. Тук-тук.

Вежливый стук раздался со стороны водительской двери.

Косой аж подпрыгнул на месте, рука инстинктивно нырнула под куртку к рукояти пистолета. Он резко повернул голову к окну.

За стеклом стояла та самая бабуля в вязаной кофточке и очках. Пятнадцать минут назад они наглухо стянули её пластиковым жгутом и бросили на залитый горючей смесью ковёр.

Теперь бабка спокойно мокла под моросящим дождём и просто смотрела на них.

Горло Косого сдавило от подкатившей паники. Каким образом?! Спуститься с четвёртого этажа со связанными руками? И не получить ни единого пятнышка сажи на лицо!

— Вали её! — сорвался на крик Клещ, выхватывая свой ствол.

Косой тоже вскинул руку. Выстрелы глухо застучали в тесном салоне. Пули калибра девять миллиметров вошли прямо в лицо старушке с дистанции в полметра.

Но она даже не пошатнулась. От попаданий голова только слегка дёрнулась назад. Треснувшие очки упали на мокрый асфальт, а бабка так и осталась стоять на месте.

Косой уставился на кровавые дыры, образовавшиеся в её лбу и щеках. Внутри напрочь отсутствовали кости черепа. Глубокие раны стремительно затягивались какой-то пульсирующей массой, а плоть сплеталась обратно быстрее, чем он успел опустить пистолет.

Старушка недобро склонила голову набок. Губы растянулись, обнажая ряд неестественно мелких и острых зубов.

И когда она заговорила, из её глотки вырвался скрежещущий лязг, от которого завибрировали стекла машины:

— Родитель будет доволен…

Косой замер, не в силах вздохнуть. Глаза бабушки вдруг лопнули. Зрачки исчезли, уступив место вертикальным прорезям какого-то первобытного хищника. Правая рука в вязаном рукаве вытянулась вперёд. Кожа на ней с влажным хлюпаньем лопнула, раздвигаясь, и наружу вырвался, удлиняясь на метр, сияющий в темноте гладкий, изогнутый костяной клинок.

Взмах был таким быстрым, что лезвие легко, как бумагу, рассекло стойку автомобиля вместе с крышей.

Две головы одновременно скатились с шей нападавших. Тело Косого дёрнулось, заваливаясь на руль. Срез был настолько идеальным, что первые несколько секунд артериальная кровь не проливалась. А потом ударила густым фонтаном, мгновенно орошая рулевое колесо, лобовое стекло и приборную панель седана, заливая всё тёплым красным маревом.