Шрифт:
— И откуда же осина все секреты узнала? — заинтересовалась Дуня.
— Так от гостей! На осинах раньше и ведьмы собираться любили. Сплетнями с ней делились. Свои проказы обсуждали. Заговорами да рецептами обменивались. Заглядывали туда и черти — листочками осиновыми потрясти да с ведьмами полюбезничать. И русалки на ветвях покачаться были большие охотницы. Это теперь времена поменялись. Ведьмы все больше по домам сидят, постарели за век, а молодые с деревьями разговаривать не умеют.
— Батрачил я на одного колдуна… — задумчиво взлохматил бороду домовой. — Так он детишек осиновыми листьями приманивал, выдавал за конфекты. А черти листья и вместо денег используют. Было дело — на ярманке один прикинулся молодцом да кобылу за них прикупил, а после у хозяина листья осиновые только и остались.
— Хватит болтать! — Марыська рассердилась. — Деловой разговор у нас с хозяюшкой. А не пустые пересуды.
Дуня согласно покивала и задала новый вопрос:
— И как же найти ту, особенную осину? Из посвященных?
— А я помогу. Хозяйка бывшая к ней частенько летала. И меня брала. — Марыська смолкла и скорбно поджала губы. Воспоминание, по-видимому, было не из приятных.
— И что там было? — вытаращилась на нее мышуха. — Рассказывай давай!
— Всякое было. Да в прошлое кануло. — передернулась Марыська. — Так что, хозяюшка, проведу тебя до осины.
— Сегодня пойдем?
— Обождем. Сначала пускай Ефимон уберется. И вьюга поуляжется. Слышь, как завывает?
В трубе и правда шуршало и выло. Бросалось в окна снегом, норовило сильнее заморозить, пробраться в дом, выдуть из него тепло.
Среди порывов ветра Дуне чудились голоса и будто бы сорочий стрекот.
— Хозяйка бывшая. Вештица. — шепнула Марыська, наблюдая как домовой плотнее прилаживает печную заслонку.
— Что ей нужно?
— Любит она в такую погоду в трубы подглядывать. Может полюбопытствовать решила — как ты тут обживаешься. Ты не прислушивайся. Не отзывайся.
— Вештица может войти?
— Не войдет. У нас другие порядки! — Поликарп Иваныч кивнул на веник у двери. — Надежная охрана. Мимо него никто не просочится.
— А через трубу?
— Заслонка не пропустит. Не боись, хозяюшка. Я свое дело знаю.
Поутру намело таких огромных сугробов, что Хавронию с кулишонком пришлось откапывать крылечко и дверь.
Ефимон давно ушел. Улетела и вештица. И Дуня уговорила Марыську отправиться в лес к посвященной осине.
— Так и быть, хозяюшка. Сопровожу тебя. Только чур — на транспорте полетим. Не хочу по сугробам копыта ломать. Да и нога разнылася на непогоду.
— Будет, будет еще вьюжить! — подтвердил Хавроний, обтряхивая с шерсти снег. — Дым коромыслом выгибается. Скоро притянет новое ненастье.
— Так может до завтрака слетаем, Марысь? Чего ждать? — заторопилась Дуня, но упрямая коза заявила, что обязательно должна попробовать Звездочкиных гренков.
Золотистые, прожаренные до хрусткой корочки и щедро пропитанные маслом ломти хлеба выглядели очень аппетитно. Звездочка подала к ним густые сливки в горшочке и липовый мед в баночке.
— Сливки свойские, пробуй, хозяюшка! Намазывай на хлебушек побольше. А мед покупной. От метелочки твоей.
— Спасибо… — Дуня рассеянно кивала, отламывала от гренка по небольшому кусочку, жевала и не чувствовала вкуса.
Она задумала провести один простой эксперимент и хотела поскорее разжиться осиновой веткой.
— Ни сливок, ни меда не взяла. И греночку все колупаешь да колупаешь. — обиженно вздыхала кикимора. — А я специально для тебя старалась. Хотела угодить.
— И угодила! — пропыхтела мышуха, засовывая за вымазанную сливками щеку половину гренка.
Даже кулишок пропищал что-то неразборчивое, отдавая дань кулинарным талантам кикиморы.
— Очень вкусные гренки. — похвалила Дуня и слукавила, чувствуя себя немного виноватой. — Я перед полетом стараюсь меньше есть. Чтобы не укачало. Ты поела, Марыся? Когда полетим?
Коза пробурчала неразборчивое и зачерпнула еще сливок. Но Хавроний не дал как следует насладиться завтраком, пробухтел, что лучше бы им выдвинуться теперь. Чтоб ненастье в дороге не застало.
Пришлось Марыське отлепиться от гренков. Демонстративно вздыхая, она попросила домового проверить готовность ступы к полету. Звездочка тем временем собрала в корзину кокурки. А сверху положила большую присыпанную крупинками сахара козулю.
— Зачем нам булки?
— На случай, если колядующих встретите. Так-то они под вечер ходить начинают. Но мало ли. А козулю специально для тебя испекла, хозяюшка. Чтобы в дому достаток и лад были. Пусть тоже в корзине побудет. Может в полете попробуешь. Или для чего еще пригодится.
Дуня кивнула, поглощенная своими мыслями.
Набросив шубейку, выскочила во двор. Улыбнулась ясному еще утру. Черпнула снега, прожевала и поморщилась — так сильно свело холодом зубы! По расчищенной дорожке выбралась из двора — прошла немного в сторону одинокого амбара, но не увидела ни следов, ни движения. Изгородь была на месте. Никто больше не потревожил святочниц. А те так и оставались внутри.