— Какого чёрта здесь произошло? — рявкнул ворвавшийся в комнату Майка.

Фэй устало потёрла лоб, ничуть не впечатлённая столь жуткой сценой гибели на своих глазах. Джунипер торопливо осмотрела тела. Разняв намертво стиснутые руки мертвецов, она глухо выругалась. На ладонях обоих темнели глубокие химические ожоги, а из расплавившейся кожи стражница извлекла крошечные тёмные крупицы.

— Микрокапсулы с твёрдым нитратом. — Джунипер шумно втянула воздух носом. — В специальной оболочке, чтобы мы не почуяли химию. Вот почему они так трогательно держались за ручки: активировали капсулы теплом тел.

— Не думаю, что мы смогли бы вытянуть из них больше, — прорычал я, мрачно разглядывая трупы. — Между этой пехотой и лабораторией наверняка возведено несколько непробиваемых уровней защиты. Но теперь мы знаем кое-что важное.

— Оружие, — тихо произнесла Фэй. — Вот чем они занимаются на минус шестом этаже.

Глава 28

Фэй

Там, где есть альфа, непременно должен быть и бета. Это часть хрупкого баланса в стае.

Из книги «Зверь под кожей»

Следующие несколько дней Реми провёл на связи с союзными стаями. Первыми стали шифтеры Быстрой Воды.

Я не знала Калума, погибшего сына альфы. Он не входил в число морфов, которых использовали для опытов надо мной. Осознание этого принесло мимолётную волну облегчения, которая тут же обратилась жгучим чувством вины; в ответ я лишь прибавила скорость на беговой дорожке. Какая разница, что мы с бедным Калумом не пересеклись в стенах лаборатории? Он всё равно нашёл там свою смерть, и ради столь же чудовищной цели.

Оружие. Мой отец создавал антиморфное оружие.

Что он намеревался с ним делать (помимо совершенно очевидного)? Кому собирался его продавать? Сколько ещё организаций по всему миру сотрудничали с ним или вели собственные разработки в этой сфере? Мы все знали о существовании антиморфного движения, и самые радикальные его представители были безжалостны и безумны, но это шло вразрез со всеми законами и международными соглашениями.

Их необходимо было остановить. Но главное — сорвать с них маски.

А если они пришлют ещё один труп? Может быть, санитарку, которая иногда тайком давала мне воду? Или кого-то из пойманных морфов, чьё тело бросят у границы, чтобы причинить стаям ещё больше боли?

Видение, в котором Аманда умоляла доктора Моро о пощаде, не переставало преследовать меня во снах — точно так же, как прежде видение о Саммер. В голове неотступно тикали зловещие часы.

В комнату вошла Инайя, заколов рыжие волосы высоко на макушке. Я коротко махнула ей рукой в знак приветствия, стараясь не выдать того, что даже на пике адреналина у меня подрагивали пальцы. Целительница регулярно проводила мои осмотры.

И прямо сейчас её явно не радовало зрелище того, как я обливаюсь потом на тренажёре.

— Я давала разрешение лишь на умеренные нагрузки.

Это была правда. Именно поэтому — а ещё потому, что я призналась Реми, что привыкла сжигать куда больше энергии, — в одну из комнат мне поставили беговую дорожку.

— Я бегаю всего полчаса, — соврала я.

На самом деле я бежала уже около двух часов. Но… не бежать я просто не могла. Этим утром я проснулась от отчётливого ощущения холодных пальцев Моро на своей коже — ровно в тех местах, где она касалась (или коснётся) Аманды.

Целительница подошла ближе; от неё исходили едва заметные эманации, мягко призывавшие мою нервную систему к покою. Вот только успокоиться было сложно. С тех самых пор, как я увидела тело доктора Драммонда и меня накрыло видением из лаборатории…

Поцелуй Реми тоже ни капли не помог. Или, наоборот, помог. Из-за него мои губы (и другие, куда менее публичные места) покалывало весь день напролёт.

Воспоминание накатывало внезапно, заставая врасплох. Это было первое, о чём я думала перед сном вместе со всем тем, что мешало мне уснуть. Но эти мысли хотя бы приносили наслаждение. То, как он прижал меня к стене, как зарылся носом в мою шею, этот одуряющий запах, его мощное тело, вжавшееся в моё, и…

Суть была в том, что в голове царил сущий хаос. И именно поэтому мне требовалось бежать дальше. Пока всё внутри не затихнет.

— Думаю, на сегодня хватит, — безапелляционно заявила Инайя.

«Нет, не хватит. Я всё ещё могу дышать и соображать».

Но я лишь широко улыбнулась ей:

— Конечно.

Она одарила меня подозрительным взглядом и вышла. Решив, что она мне поверила и это можно считать победой (хотя на победу это походило мало), я продолжила свой бег в никуда — без цели и финиша.