— Хороший мальчик! — сказал ден Суриэль, похлопывая животное по шее. — Хорошая лошадь! — Он пошарил по карманам. — Уверен, у меня тут где-то завалялся кусочек сахара…

— У меня есть имя, — процедил конь, съеживаясь обратно в форму друида. — И я не ем сахар.

— Тогда я куплю тебе выпить.

— Я не пью алкоголь.

— Эм… — Ден Суриэль придержал дверь, и Астарион скользнул в полумрак помещения. — Сделаю пожертвование в храм Миликки от твоего имени?

— Вот это будет приемлемо, да.

— Видимо, каждому свое, — заметил паладин, когда догнал Астариона.

— Да ну? Ты так считаешь?

В «Крысином лазе» на рассвете было тихо, или, по крайней мере, так тихо, как там вообще бывало. Большинство матросов либо вырубились, либо были уволочены обратно на корабли. Оставшиеся посетители были либо профессиональными пропойцами, либо только что закончили ночную смену. Астарион редко бывал здесь в такой час и мысленно поблагодарил грязь на окнах. Солнечный свет сочился сквозь них вязкой жидкостью, а не вонзался, как копье, сотканное из пламени.

Астарион бросил монету одному из барменов.

— Еду и горячую воду нам в комнату, будьте любезны. Боюсь, на мне остались брызги жреца.

Губа бармена искривилась.

— Исключительно мерзко звучит. — Исключительно мерзко ощущается.

Они добрались до своей комнаты. Оба мужчины рухнули на свои кровати и издали почти синхронные стоны.

— Барсучьи яйца, как же всё болит, — простонал ден Суриэль, обращаясь преимущественно к потолку.

— У меня руки гудят так, будто я сначала час летал, потом перелез через полсотни стен, а напоследок тащил на себе мужика в латах.

— Это полулаты. И я шел сам, более или менее.

— Мое плечо с этим не согласно. Вы хотите сказать, сэр, что мое плечо — лжец?

— Смотря по обстоятельствам. Твое плечо собирается вызвать меня на дуэль?

Астарион сделал вид, что советуется с плечом.

— Оно говорит, что его секунданты нанесут визит твоим. Думаю, оно имеет в виду мои колени.

— Тогда им не повезло. Будет чудом, если мои колени вообще донесут меня до лохани.

В дверь постучали. Оба мужчины снова простонали.

— Входите! — крикнул Астарион. — Если будете ждать, пока мы ее откроем, мы все умрем от старости.

Это была Лиф с подносом в руках. Она поставила его на стол и оглядела их обоих.

— Вы двое выглядите как смерть, которую разогрели на сковородке.

— Разве я горяч? — рассеянно поинтересовался Астарион. — Я не чувствую себя горячим…

— Рыцарский долг обязывает меня встать, когда в комнату входит дама, — сообщил ден Суриэль. — Тебе придется дать мне минутку.

Голиаф рассмеялась.

— Я не дама.

— Дело в принципе.

Принципы заставили ден Суриэля сесть прямо. А вот запах, исходивший от одной из кружек на подносе, заставил Астариона буквально подскочить на ноги.

Это снова была свиная кровь, но в данный момент она казалась ему амброзией.

Астарион осушил кружку в один долгий глоток и стер багровые капли с уголков губ.

— Ты, может, и не дама, но совершенно точно святая.

Лиф ухмыльнулась.

— Ты ведь в курсе, что я была пираткой?

— Не имеет значения. Можешь быть покровительницей пиратов. — Астарион не рискнул снова садиться, не будучи уверенным, что сможет потом встать.

— Твои люди сработали безупречно. Пожалуйста, передай хозяйке, что все долги закрыты.

— Приятно слышать. Надо полагать, вы добились успеха?

— Вне всяких сомнений. Лидер культа нежити повержен, реликвия найдена и помещена в надежное место. Дело за малым — пережить триумф.

— Постарайтесь праздновать потише. Мой персонал пытается поспать.

Лиф кивнула им и выскользнула за дверь как раз в тот момент, когда ден Суриэль всё же сумел встать на ноги.

Паладин доковылял до стола, тяжело сел и набросился на очередную порцию рыбной похлебки с энтузиазмом изголодавшегося волка, накинувшегося на ягненка. Он выскреб миску дочиста и вытер остатки хлебом. Астарион придвинул ему свою порцию.

— Ты не ешь?

— Могу и ем, но немного. Да и местный повар, похоже, считает, что специи нужны исключительно для того, чтобы перебивать душок. — Кружка крови насытила его куда лучше любой еды, но он не собирался этого озвучивать. Вместо этого он взял ломоть хлеба и щедро намазал его маслом.