— Ну так что?

Ден Суриэль сделал три длинных шага к нему. Астарион приподнялся, позволяя одеялам соскользнуть вниз.

И стал ждать.

Ждать долго не пришлось.

— Да смилуются боги, — прошептал паладин и опустился рядом с ним, накрывая рот Астариона своим.

Может, боги и были милостивы, но Астарион — нет. Возможно, он и был нежен с умирающим человеком, но не с тем, кто умирать уже передумал. Он запустил пальцы в эту гриву металлических волос и безжалостно сминал губы ден Суриэля до тех пор, пока аасимар со вздохом не отстранился сам.

— Я не должен желать вампира, — произнес ден Суриэль, когда к нему вернулось дыхание.

— А я не должен желать паладина, поклявшегося меня убить. — Астарион чувствовал аромат своего мыла на коже ден Суриэля. Это ощущалось неожиданно интимно, словно он как-то пометил этого мужчину. Можно я оставлю его себе, отец? Я его уже потрогал, и теперь бог не возьмет его обратно…

— Что такого смешного?

— Ничего. Всё. Вот это. Мы.

Паладин тихо рассмеялся и прижался лбом ко лбу Астариона.

— Что же нам делать?

— Я никуда не могу уйти до заката. Как думаешь, мы могли бы отложить убийство до тех пор? — Астарион провел ладонью по затылку аасимара, спустился по ключице на грудь.

— Это… ах!.. звучит как превосходная идея.

— О, — промурлыкал Астарион, развязывая узел на халате мужчины, — думаю, ты убедишься, что я полон хороших идей.

***

Так уж вышло, что Астариону еще ни разу не доводилось делить постель с аасимаром. С формой и расположением всего необходимого сюрпризов не возникло. Отметины, рассыпанные по его груди и плечам, мерцали в свете свечей, как сусальное золото.

Он был слегка ошеломлен, когда ден Суриэль опустился на колени и взял его в рот. Каким-то образом он не ожидал, что этот человек сделает это с такой легкостью и неподдельным энтузиазмом. Его тело — великолепно выдрессированный зверь — знало, чего от него ждут, и мгновенно отозвалось.

Какая живописная картина должна из нас получиться, — подумал он, пропуская волосы ден Суриэля сквозь пальцы. — Прямо аллегорическое полотно. Порок, соблазняющий Добродетель. Благородство, отсасывающее Гедонизму. Боги, чего бы я только не отдал за рабочее зеркало.

Одного этого образа было достаточно, чтобы подвести его к краю.

— Боги! — выдохнул он сквозь сжатые зубы, когда жар губ аасимара скользнул по его длине. — Боги, Пекло… блядь!

Когда он открыл глаза, ден Суриэль уже тянулся за маслом.

— Я вынужден взять свои слова о семинарии назад. Очевидно, от нее был толк.

Ден Суриэль рассмеялся.

— Там нас определенно научили, как не скучать.

Астарион откинулся на локоть, наблюдая, как мужчина с небрежной грацией перемещается по комнате. На мгновение он не мог понять, зачем паладин взял свой халат, но затем ден Суриэль перекинул его через окно, добавив еще один слой к занавескам.

— Надеюсь, это на какое-то время сдержит свет.

— Хотелось бы верить. Теперь твоя очередь, и мне бы очень не хотелось внезапно вспыхнуть посреди процесса.

— Это бы несколько испортило атмосферу.

— Вне всяких сомнений, я… погоди-ка. Что это у тебя на спине?

— А. — Ден Суриэль дотянулся через плечо и слегка почесал упомянутое место. — Еще один подарок от дедушки.

— Позволишь?

— Конечно. Они не слишком чувствительные. Хотя иногда чешутся, если доспех давит не туда.

Астарион нерешительно провел пальцем по полоске крошечных перышек, пробивающихся из лопаток аасимара. Они были мягкими и пуховыми, совсем не жесткими, как маховые перья птицы. На ангельском предке ден Суриэля из них выросли бы роскошные крылья.

— Жаль, что ты не умеешь летать. Я мог бы полностью избежать участи быть летучей мышью.

— Рискну предположить, что жрец мог бы обратить внимание на закованного в броню мужика, который порхает по пещере, неся в руках эльфа.

— Справедливое замечание. — Астарион позволил рукам скользнуть ниже перьев, на теплую кожу. — Но довольно о жреце. Он совершенно не тот, о ком мне хотелось бы сейчас думать.

— А-а… — Ден Суриэль обернулся и взял флакон с маслом любовников. — Раз уж речь зашла об этом… если ты не против…?

— Более чем.

Это заняло какое-то время — как и всегда в таких случаях. Аасимар двигался медленно, ориентируясь на реакции Астариона. Единственным грубым в нем были мозоли от меча на ладонях, но он был скорее сильным, чем нежным, что Астариона вполне устраивало.

— Скажи, если я сделаю больно, — пробормотал ден Суриэль, когда вошел в него.

— Тебе придется постараться получше, — выдохнул Астарион, а затем прикусил губу, чтобы сдержать вскрик, когда ден Суриэль поймал его на слове.