Шрифт:
— Вы что делаете? — крикнул полицейский. — Ложитесь! Зиммер говорит, что у парня внутри М24!
— Знаю, — сказал Боб. — И я знаю, что четыре минуты — это долгий срок, а прибытие SWAT ничего не гарантирует. — Он сложил пальто и положил его на капот машины.
— Куда вы собрались? — спросил Зиммер.
— Поговорить с Майком.
— У нас приказы…
— …это ваши приказы, не мои, — сказал Боб.
— И кто же вам дал ваши? — Зиммер теперь стоял, преграждая Бобу путь.
— Можете пристрелить меня, если у вас такие приказы, Зиммер.
Боб обошёл Зиммера и без пальто перешёл улицу. Его рубашка промокла от пота и была ледяной с теневой стороны и тёплой — с солнечной. Позади кто-то закричал. Но теперь было уже поздно. Ему оставалось лишь надеяться, что в него не выстрелят.
Он подошёл к дверному проёму мастерской и остановился.
— Майк! — крикнул он. — Это Боб. Я захожу.
Боб подождал. Никакого ответа. Он толкнул дверь.
Когда он вошёл, звякнул колокольчик. Четверо сидели кружком вокруг чего-то. Собаки. Лабрадора-ретривера, для которого Майк Лунде наконец-то сумел подобрать правильные глаза. Майк держал винтовку, нацеленную на него, но, как ни странно, Боб не почувствовал страха.
— Боб, — сказал Майк, — ты рановато. Мы же договаривались на полвторого.
— Прости за это. Ничего, если я подойду поближе?
— Ты вооружён?
— Не ношу с тех пор, как погибла Фрэнки.
Майк опустил винтовку. Боб сделал два шага к вставшему на дыбы чёрному медведю, взял стоявший перед ним табурет, приставил его к кругу и сел.
— Отлично получилось, — сказал он, кивнув на собаку.
— Спасибо.
Боб окинул взглядом круг. Встретил заплаканные, умоляющие глаза двоих детей и женщины. Он узнал её — это была та самая женщина, которая приходила поговорить с Майком насчёт глаз. Боб кивнул им, пытаясь дать понять, что всё закончится хорошо и умирать они не собираются. Он сомневался, что ему это удалось. Он снова перевёл взгляд на Майка.
— Как ты себя чувствуешь?
— А сам как думаешь?
Боб пожал плечами.
— Как и я. Злым. Агрессивным. Такими мы становимся, когда перестаёшь принимать антидепрессанты. Но у тебя получается скрывать это лучше, чем у меня.
— Возможно.
Боб сцепил пальцы в замок.
— Чего ты хочешь, Майк?
— Хм. Ты догадался обо всём до этого момента, так что наверняка додумаешься и до этого.
Боб кивнул.
— Отомстить за свою семью. Завершить тот самый шедевр, о котором ты постоянно твердишь, — тот, о котором ты внушил мне, будто это собака. А потом все эти инсценированные убийства и таинственная фигура, которая постоянно исчезала. Томас Гомес. На самом деле ты рассказал мне всё, что нужно, чтобы я тебя вычислил, но я не смог сложить картину воедино. Ты хотел, чтобы я тебя остановил?
— Нет, — сказал Майк. — Но, может быть, я хотел, чтобы ты меня понял. Хотя бы потом. На это ведь надеется каждый художник, верно? — Он сдержанно улыбнулся.
— Жажду мести не так уж трудно понять, Майк.
— Но дело не только в этом. Здесь есть послание.
Боб заметил, как по белой рубашке на груди Майка Лунде что-то задвигалось. Красная точка. SWAT прибыл.
— Но если это послание, тебе ведь не обязательно убивать невинных людей.
— Гомес, Данте и Карлстад не были невинными людьми, Боб. Как и Молочник с Дай-Мэном. А в Гектора я выстрелил только в плечо, надеюсь.
— Я ничего не знаю про Молочника и Дай-Мэна, я думаю о людях, которые находятся здесь.
— Здесь? — На мгновение Майк словно растерялся. Затем он рассмеялся. Посмотрел на миссис Паттерсон и детей, будто ожидал, что они рассмеются вместе с ним. — Неужели ты думал, что я убью женщину и детей, которые не имеют к этому никакого отношения? Я им всё объяснил. Что единственная причина, по которой они здесь, — это показать, что они могли быть убиты. Депрессивным, свободным гражданином, имеющим доступ к оружию, Второй поправке и прецеденту «Округ Колумбия против Хеллера» [49] .
49
«Округ Колумбия против Хеллера» (англ. District of Columbia v. Heller, 2008) — историческое решение Верховного суда США, подтвердившее, что Вторая поправка к Конституции США защищает индивидуальное право граждан на владение огнестрельным оружием для целей самообороны.
Боб наклонился вбок, перекрывая снайперу траекторию стрельбы. Красная точка на груди Лунде исчезла.
— Но теперь, когда ты высказал свою позицию, не пора ли отпустить их?
Майк пожал плечами.
— Всё это было так давно. Тридцать лет назад. Плюс-минус несколько минут.
— Дети очень напуганы, Майк. Подобные переживания оставляют след на всю жизнь. А в качестве заложника я подойду ничуть не хуже.
Майк молча посмотрел на Боба. Затем наклонился вперёд и достал что-то из-под своего стула. Это был скальпель, который Боб видел у него во время работы.
— Развяжи их.
Боб взял у него скальпель, встал и, по-прежнему аккуратно перекрывая сектор обстрела со стороны витрины для Майка Лунде, разрезал пластиковые стяжки, связывавшие миссис Паттерсон и детей. Он знаками показал матери, что она может снять скотч с их ртов, но она либо не поняла, либо по какой-то причине не захотела понимать. Боб кивнул в сторону улицы, и она, взяв детей за руки, поспешила к двери.
— Не забудьте Квентина, — сказал Майк.
Оба ребёнка вырвались от матери, побежали обратно к собаке, подняли её — один спереди, другой сзади — и дотащили до места, где стояла их мать, придерживая дверь. Она бросила на Боба взгляд, который он расценил как благодарность, после чего вышла вслед за детьми. Колокольчик над дверью весело звякнул, когда дверь за ними закрылась.