Шрифт:
Глава 53
Охотничий трофей, октябрь 2016 года
— Пару лет назад я сделал охотничий трофей для Карлстада, — сказал Майк, заложив руки за голову. Словно человек, закончивший работу, подумал Боб. — Голову оленя, которую он хотел повесить над камином. Я тогда и не знал, что он местная шишка в НРА. Я ездил к нему в пригород, чтобы посмотреть на камин. Жена, трое детей. У Коди Карлстада было всё, чего не было у меня. По его мнению, для снижения уровня преступности нам нужно больше оружия, а не меньше. Он считал оружие нашим главным символом свободы, думал, что мы должны быть как некоторые другие страны — поместить автомат на наш государственный флаг.
— Ты его ненавидел?
— Нет. Вообще-то он мне даже нравился. Он казался заботливым человеком.
— Но ты всё равно его застрелил?
— Как я уже говорил, дело тут не только в мести.
— Послание.
— Да.
— И в чём оно заключается?
— В том, что рано или поздно оружие, которое ты сам выковал, будет наведено на тебя.
— И мёртвые должны донести это послание?
— Именно этим и занимаются таксидермисты.
— Ты правда думаешь, что люди прислушаются к твоему посланию?
Майк пожал плечами.
— В наши дни уровень шума настолько высок, что нужно кричать очень громко, чтобы тебя услышали. Поэтому я надеюсь, что люди поймут, почему я прибег к столь радикальным методам. Но те, кто оказался замешан, по крайней мере, умерли за правое дело. Даже тот продажный детектив в конце концов стал частью произведения искусства.
— Вот как?
— Полагаю, какой-то анонимный художник выставил его в Арб-парке. Без головы.
Боб вгляделся в лицо Майка, не понимая, говорит ли тот метафорически или совершенно буквально.
— А что случилось с головой?
— О, я хотел очистить её от всего, что она когда-либо видела или слышала. И сделала. Очистить полностью. — Майк обратил на Боба невинные голубые глаза.
Боб сглотнул.
— И теперь голова?..
Майк кивнул в сторону своей мастерской.
— Кожееды заняты делом.
Боб глубоко вздохнул. Он собирался спросить имя детектива, но передумал.
— Оружие. На кого оно наведено сейчас?
— На меня.
И действительно, Боб увидел, что ствол направлен в подбородок самого Майка Лунде.
— Скажи мне, Майк, я когда-нибудь был частью плана?
— Не плана. Ты был хорошим слушателем.
— Но я мог тебя остановить. Всё испортить. Ты рассказал мне всё, что нужно было знать. Если бы я только копнул чуть глубже…
— Я рано понял, что ты хочешь оставить меня при себе, чтобы выйти на Томаса Гомеса в одиночку. Твой инстинкт охотника ослепил тебя, и я рассчитывал, что ты не заподозришь меня, пока не станет слишком поздно. Впрочем, — Лунде положил большой палец на спусковой крючок, — нам всем нужен кто-то, кому можно исповедаться.
— И почему?
— Потому что мы все одиноки.
Боб уставился на большой палец Майка Лунде.
— Ты говорил мне, будто Томас Гомес однажды сказал, что хотел бы, чтобы ты встретил того человека, каким он был когда-то. Что тебе понравился бы тот человек, каким он был. Но ты ведь думал о нас с тобой, верно?
— Возможно. Но, как я тебе уже говорил, тот человек умер вместе со своей семьёй. Так что на самом деле нет ничего странного в том, чтобы ходить в маске мертвеца. Мы оба — призраки. Понимаешь?
— Да, думаю, понимаю.
Майк Лунде закрыл глаза.
— Боб?
— Да?
— Ты мой друг?
— Думаю, да.
— Можешь помочь мне пройти этот последний отрезок пути? Это так трудно.
— Я…
— Просто положи большой палец сюда, поверх моего. Помоги мне нажать.
— Тебе не нужно этого делать, Майк. Есть люди, которые могут помочь. Вылечить твою депрессию. А не просто пичкать тебя таблетками.
— Пожалуйста, Боб.
— Я не могу, Майк. Я не носил оружия, не прикасался к нему с тех пор… с тех пор, как…
— С тех пор как погибла твоя дочь. Я знаю это. Сделай это ради неё, Боб. Наполни мою смерть смыслом. В знак протеста против всего бессмысленного.
Боб посмотрел в глаза Майку. Пожилой мужчина мягко улыбнулся. Здесь было так тихо и так мирно. Снаружи сейчас тоже было тихо. Слишком тихо. Боб не слышал, но чувствовал топот бегущих ног, шёпот команд. Через несколько секунд они будут здесь.
— Если я сейчас сдамся, всё это будет напрасно. Это больше не будет подлинным произведением искусства. Всё дело в глазах, Боб. Глаза должны быть правильными.