Шрифт:
Отличная работа! — похвалила себя Дуня. Все-таки не зря она вчера постаралась. Надо будет потом заглянуть к ним, поверить — чем заняты.
— Хозяюшка-а-а… — Марыська махала от калитки. — Пора-а-а!
Готовая к полету ступа нетерпеливо подрагивала. Домовой торжественно вручил Дуне метлу, а Звездочка — корзинку с выпечкой.
— Этой метлой можете и снег расчищать. В лесу сугробы поболе деревенских будут.
— Точно! Расчищать снег пустим… — Дуня задумчиво оглядела вытянувшихся в струнку помощников.
— Пустим хлопотуна! — деловито вклинилась Марыська. — Торчит при доме приживалом. Пускай отрабатывает. Будет нам тропку прокладывать. Принесешь его с чердака, Поликарпыч?
Погода благоволила полёту. Утро выдалось тихое. Сквозь серую мглистую муть пробивались робкие солнечные лучи.
Дуня твердой рукой направляла ступу к поднимающемуся впереди лесному массиву, все больше поддаваясь восторженному детскому ликованию.
Марыська, попискивая, просила не лихачить без необходимости, но Дуня и сама еще опасалась пускать ступу в галоп, хотя в глубине души ей очень хотелось попробовать.
Когда Марыська шепнула — пора! — Дуня легонько стегнула по деревянному боку, направляя ступу на посадку. Задев днищем макушки сосен и сбив несколько снежных шапок с ветвей, та благополучно ввинтилась в сугроб и замерла. Пока летели — хлопотун тревожно постукивал в мешочке да подчирикивал воробьем. Им и выпорхнул наружу, присел на снег да начал расти. Достигнув размеров здоровой дворняги — замахал крыльями, принялся загребать лапками снег. Дуня вручила ему растрепанную метлу, и работа закипела.
Процессом руководила Марыська, задавая нужное направление, и постепенно компания продвигалась все дальше в лес.
Дуня внимательно приглядывалась к деревьям. Сосны и ели она отличала легко, но остальные породы распознать не могла. Толстые и потоньше, высокие и низкие, полностью лишенные листьев они словно утратили индивидуальность — одинаково поскрипывали обледеневшими стволами, раскинув по сторонам застывшие на морозе голые ветви.
— Ты, хозяюшка, осину не выглядывай. Скрыта она. Ведьмы постарались. Когда доберемся до места — она покажется. Меня узнает и проявится. Ейными прутиками меня прежняя хозяйка любила постегать.
— Стегала тебя? — возмутилась Дуня. — За что??
— Да просто так. Чтобы место свое знала. Болтала поменьше. — Марыська едва слышно всхлипнула.
Дуня потянулась погладить завивающуюся между ушами шерстку.
Марыська уткнулась мордочкой в ладонь, подышала, и через секунду уже бодро затопотала за унесшимся за деревья хлопотуном.
— Близко осина, хозяюшка. Спина отзывается. Помнит. Почти пришли.
Наперерез им на тропинку вывалила толпа. Только что никого не было — и вот! Словно из пустоты появились с шумом и выкриками ряженые. Закрутились вокруг Дуни и Марыськи, топоча и напевая. На длинном шесте покачивалась золотая звезда.
Вывернутые мехом наружу тулупы, небрежно размалеванные хари, рога, торчащие из шапок-колпаков, проносились мимо, не давая себя как следует рассмотреть. От прилаженной к шесту огромной звезды струился нестерпимый по яркости свет.
Овсень, овсень!
Мы ходим по всем.
По всем домам, по всем дворам.
Кто не даст пирога — уведём корову за рога.
Кто не даст пышку — возьмём свинью за лодыжку.
Кто не даст пятачок, тому шею на бочок.
Кто не даст хлеба — уведём деда.
Прихватим и бабку
Коляде на шапку!
— Не шевелись, хозяюшка. — шепнула прижавшаяся к Дуне коза, а от пританцовывающих фигур отделилась та, что держала шест со звездой — худая и длинная, в белой рубахе до земли. Грубо расписанная синим и красным деревянная маска сунулась к Дуниному лицу, дохнула хлевом и серой. В прорезях полыхнули багровым отсветы далеких костров. Что-то древнее, непостижимое потянулось оттуда к Дуне, зашептало: «Оставайся с нами! Оставайся! Оставайся с нами, сестра!»
И толпа грянула следом:
— Оставайся с нами! Оставайся с нами! С нами! С нами!! С нами!!!
— А кому кокурок? Кому козулек? — бодрый голосок Марыськи вовремя разорвал невидимую связь. Коза метнулась к фигуре, поклонилась и сунула ей румяную булочку, щедро обсыпанную сахаром. — Вот тебе, Коляда, от нас угощение! Козулька непростая — на радости замешанная, на удачу испеченная! Откушай, испробуй! Прими не благословясь, откушай не перекрестясь!
— И нам! И нам! И нам! — загалдели ряженые, прерывая пение.