Шрифт:
Сжигать в печи новую шубейку она категорически отказалась. Пришлось кикиморе обвалять одежку в снегу и как следует вычистить позаимствованным у банника веником. Дуня тем временем ополоснулась в тазике возле печки и сделалась вялая и сонная.
— Молока выпей, — протараторила от стола мышуха. — И поесть тебе нужно, хозяюшка. Скажи ей, Марыся!
— Обязательно нужно! — подтвердила коза. — Звездочка фирменный пирог испекла! С секретом!
— С секретом? — заинтересовалась Дуня.
— Со съедобным секретом! — Поликарп Иваныч потащил пирог от печи. — Да ты сама на него погляди. Ну не красавец ли?
Походящий на огромное колесо, пирог и правда выглядел впечатляюще. Звездочка изукрасила его по верху вырезанными из теста ягодами и листочками, налепила затейливых, трудно угадываемых фигурок зверей и птиц.
Внутри пирога что-то вздыхало и клокотало.
Поджаристая корочка взялась тонкими трещинками, и из-под них струился душистый аппетитный парок.
— Открывай скорее свою сюрпризу, Звездочка! — домовой шумно потянул носом.
— Сейчас хозяюшка откроет. — кикимора улыбнулась Дуне. — Ты поддевай корочку и тяни. Не обожгись только. Вишь, как пыхтит еще.
— Это рыбник! — в нетерпении перебирала лапками мышуха. — Колодезный щуку тебе в дар передал. А Звездочка её в пироге запекла.
— Колодезный? — удивилась Дуня, вспомнив неприятную наглую харю.
— Замириться с тобой хочет. Вот и подлизывается. Понял, что не выгодно вам враждовать. Принял тебя, хозяюшка. — довольная Марыська масляно щурилась на рыбник. — Колупни его скорее. Что-то проголодалась я в ступе летаючи.
— Пускай за меня Поликарп Иваныч ее колупает. У него больше опыта, — улыбнулась Дуня, и домовой не подвел. Ловко отодрал корку и восхищенно присвистнул при виде целой, обложенной луковыми кольцами и ломтиками лимона щуки.
Остальные разделили его восторги и скопом набросились на рыбу. Некоторое время за столом раздавались лишь довольное мычание и смачные причавкивания. Дуня тоже ела и никак не могла остановиться. Мясо щуки оказалось удивительно нежным и сочным.
После еды спать потянуло еще сильнее. Но Дуня превозмогла себя и занялась принесенной осиновой веточкой. Разглядывая ее, засомневалась даже — получится ли из такой хлипкой толк. Но выбирать не приходилось.
Набросив полушубок, Дуня выскочила во двор, черпнула в кружку снега. Растопила его на печке, пошептала над талой водой и вылила в бутылочку.
Помощники с интересом следили за ее действиями, но с вопросами не приставали.
Дуня подержала веточку в ладонях, побаюкала нежно и опустила в воду. Погладила пальцем светлую кору, стараясь передать ей своё тепло.
— Вот и проверим, какая из меня хозяйка… — проговорила задумчиво.
— Да ты никак оживать ее задумала? — Марыська восхищенно прицокнула.
— Хочу, чтобы почки проклюнулись. А если повезет — и сережки. Они первее почек появляются. Если сработает — будет у нас сердце для соломенной ляльки.
— Вот так да! До чего ж ты умна, хозяюшка! До чего сметлива! — помощники наперебой принялись нахваливать Дуню.
— Это нужно отпраздновать! — торжественно объявил домовой, и Звездочка заварила чай, подала к нему плюшки и варенье в вазочке.
— Какое это варенье, — пыхтела разочарованная мышуха. — Жижа одна, хрукта за хруктой по ней гоняется и никак не догонит. Вот у нас варили — так варили! Ложку было не провернуть!
— Сварим и такое. — успокоила ее коза. — Как свою хрукту соберем — и повидлу, и варенье, и конпоты накрутим!
Засиделись допоздна. Домовой травил страшные байки, мышуха дополняла их живописными подробностями. Кикимора распускала пряжу, Марыська придремывала, положив голову Дуне на колени.
Этой ночью никто не ломился в дом. Только бродила по деревне Пипилюнчик, отстукивая деревянной колотушкой незатейливый ритм.
— Пипа на дежурство заступила. — пробормотала сквозь сон коза. — Я ей шепнула, что Коляду в лесу видали. Так она обезопаситься решила. Колотушка ведь из дуба сработана. Коляда дуб на дух не переносит. Авось мимо Замошья пройдет.
— Да если и сунется — у нас запоры крепкие. — зевнул домовой.
— И кокурки я на крылечке оставила. На всякий случай. — шепнула Звездочка, сматывая клубочек.
Дуня только и смогла, что благодарно кивнуть. А потом отправилась спать.
Утром она первым делом проверила веточку и вскрикнула от радости — на тонком стволике проклюнулось что-то пушистое и крохотное.
— Поздравляю, хозяюшка! Я в тебе ни капли не сомневалася! — в голосе Марыськи звучало обожание. — Будут у нас сережки! Будет и новая соломенная лялька!