Шрифт:
— Потому что я чувствую то же самое. — Я улыбнулась, призвав на помощь все свое самообладание, и поняла, что должна уйти, что, если останусь всего на миг, не выдержу и потом поплачусь за эту слабость. — Наверное, если соединить нас, получится целый человек.
Он вцепился мне в волосы почти до боли. Меня терзало отчаянное, жгучее желание быть рядом с ним и остаться здесь навсегда. Но если я сейчас так по нему терзалась, что будет через три года? А через семь? А в день, когда военные придут и скажут, что его больше нет? Это меня убьет. Нет. Если уйду сейчас, я буду жить, пусть и вполсилы. Найду другую любовь, даже если та будет меньше этой на девяносто процентов.
— Зато мы испытали это. Большинство людей проживают жизнь, не встретив настоящую любовь, а мы встретили. Я никогда не пожалею, что любила тебя, Джошуа Уокер. Ты — мой самый драгоценный дар.
Я соскользнула с его колен, наклонилась и поцеловала татуированную грудь в том месте, где пламя встречалось со льдом. Поспешно отпрянула, но было слишком поздно: часть моей души так и осталась там, в этой татуировке, прямо рядом с его сердцем.
Я знала, что никогда не забуду Джоша Уокера.
Глава двадцать шестая
Приветственный центр в Форт-Карсон для солдат, вернувшихся из зоны боевых действий, мог бы осветить весь мир — столько радости излучали находившиеся там семьи. Воздух пропитался предвкушением. Дети, сияя прекрасными улыбками, размахивали американскими флагами. Так выглядело счастье.
Я еще никогда не была на церемонии возвращения. Мама всегда ездила одна, потому что ей хотелось побыть с отцом наедине. Мы ждали дома, пекли ужасно несъедобное печенье, но папа все съедал и утверждал, что ничего вкуснее в жизни не пробовал. Это была наша традиция.
Я заерзала на своем месте на трибуне и одернула задравшееся платье. Уже весь зад отсидела на деревянной скамейке. Я теребила застежку на сумке, помня, что внутри, и зная, что пришло время открыть конверт. То есть почти пришло.
Маленькая девочка — ей, наверное, едва исполнился годик — неуклюже поднималась по ступенькам за руку с мамой. Они сели двумя рядами ниже. Малышка была в красно-бело-синей пачке и с таким же бантом на голове. Мать поправила дочке блузку и затопала ногой. Она нервничала.
Это чувство было мне знакомо. Я знала, каково это — ждать и предвкушать, что скоро все снова станет как раньше. Как только их папа ступит за порог, они перестанут жить вполсилы — и наконец смогут дышать полной грудью… Хотя я приехала сюда совсем по другому поводу, я улыбнулась и порадовалась за эту женщину.
Мама оглядела трибуны, нашла меня и стала подниматься. На ней было простое зеленое платье-футляр. Стильная и полная достоинства, как всегда.
Она улыбнулась, села возле меня и похлопала меня по колену:
— Видела Сэм. Ты прекрасно выглядишь, Эмбер.
— Спасибо, мам.
Мы обе наблюдали за радостным предвкушением собравшихся, вслушивались в шум и впитывали счастливую атмосферу. Оставалось пять минут.
— Ты готова? — В ее глазах мелькнула тревога.
Я кивнула и, не сумев сдержаться, выпалила:
— Мам, прости, что я на тебя злилась. Это я зря. Если бы Джош… если бы он… я бы не пережила, не говоря уже о том, чтобы вести себя как обычно, а ведь он мне даже не муж. Вы с папой были женаты двадцать лет. Прости. Мне жаль, что ты его потеряла.
Она обняла меня за плечи и опустила голову мне на макушку.
— Ты имела право злиться. Если хочешь знать, я только благодаря тебе и держалась. Тебе, Эйприл и Гасу. Если бы не вы, мне было бы незачем жить. Но ради вас стоило вернуться к жизни.
— Я очень люблю его, мама. Я не знаю, как пережить разлуку.
— Так не разлучайтесь! — Она отстранилась и взяла меня за подбородок. — Если любишь его, не отпускай. Любовь — драгоценный дар, Эмбер, не каждому он дается. Твои чувства к Джошу… возможно, ты никогда не испытаешь ничего подобного. Сможешь жить, зная, что упустила такую любовь?
— Но я не могу просто ждать его гибели. Не могу. — Я покачала головой и поджала губы, сражаясь с натиском чувств. — Не могу жить и бояться конца, не зная, когда он придет.
— Никто не знает, когда придет конец. — Ее пальцы слегка дрожали — совсем чуть-чуть, но я это заметила. — Почему, по-твоему, я попросила тебя приехать сегодня на церемонию?
Я пожала плечами, оглядела собравшихся, которые ждали своих близких и считали последние минуты до встречи с ними.
— Чтобы я могла перевернуть страницу?