? Но что-то в нем изменилось еще.

? Мне тоже так кажется, ? сказала официантка Надя, которой Цвелодуб предложил прыгнуть с небоскреба. ? Только понять не могу, что?

? Оно больше не блестит! ? догадался Гордюшин.

? Тебе это кажется, потому что сейчас сумерки.

? Нет. Теперь в нем не отражается город!.

? Точно, ? согласилась официантка. ? Я десять минут назад смотрела, как красиво в нем отражаются городские огни!

Брюхо НЛО в самом деле теперь было черно-матовым. Оно угрожающе лежало в ночном небе, заслоняя звезды. От этого зрелища по коже бежали мурашки. Цвелодуб обнял официантку, и та не возражала.

Гордюшин вернулись в бар рассчитаться за пиво. Большинство болельщиков предпочло сразу же уйти. Так что к убыткам от выбитых витрин и покореженной мебели владельцы "Лиги" могли приплюсовать убытки от нерасплатившихся клиентов.

Бармен, совсем еще юнец, принял расчет, едва не рыдая.

? Что там было дальше с матчем? ? спросил его Гордюшин, взглянув на потухший экран.

? Арбитр хотел продолжить, ? бармен тяжело сглотнул, ? но на поле выскочили какой-то фанатик и расстрелял его из пистолета. Они это показали крупным планом! Представляешь?

В голову Гордюшина пришла неожиданная мысль, мрачная и саркастическая: вторжение еще не началось, а люди уже перебили друг друга. И каков уже счет? Пять тысяч? Сто? Движемся к миллиону?

? Вот такие мы дураки, ? сказал вслух Гордюшин и вышел из бара, чувствуя на спине озадаченный взгляд бармена.

Цвелодуб времени с официанткой не терял. Они все еще в обнимку смотрели в небо, но его ладонь опустилась чуток ниже завязок передника.

? Жутко не хочется возвращаться домой, ? прервал эту идиллию Тимофей. ? Пойдем пропустим по стаканчику в "Ирландском дворике"?

? Извини, старик, я тут подрядился проводить Надю домой. Сейчас на улицах стало опасно.

Гордюшин понимающе кивнул и отправился до дома пешком.

***

Москва этой ночью не собиралась спать. Люди завешивали выбитые стекла, стояли на балконах в тревожном ожидании очередного акта со сторны черного корабля.

На пересечении Безымянного проезда и Донской он увидел как небо пересекли три светящиеся блюдца. Они передвигались вызывающе медленно, не таясь. Будто хотели, чтобы их увидели все. И это пугало до смерти.

? Вы видели это? Видели!
– закричали друг другу люди вокруг.

? Эй! ? Тимофея окликнул мужчина в темных очках и с белой тростью: ? Что там все увидали?

? Три тарелки инопланетян.

? И что они?

? Пролетели очень нагло.

? Запугивают?

? Судя пот всему, да.

? Жаль, что не увижу конца света. Было бы интересно посмотреть как корчится в судорогах наш мир.

Тимофей оставил кровожадного слепца, а придя домой с удовлетворением проверил окна. Стекла выдержали удар.

Он лег спать, и ему приснились Рита с Даной. На Дане был топик с надписью "Я сосала сразу у трех марсиан", а на Рите не было ничего, кроме нитки бус из розовых кислотных слоников. Потом к ним пришел Цвелодуб, и у него не было глаз. "Эта паразитка официантка оказалась не с той планеты. Представляешь? И у них там принято съедать любовнику глаза! У тебя есть запасные?".

На этом нить дурного сна оборвалась.

***

– Ты не мо-о-о-жешь меня бросить вот та-ак!
– рыдала Алла. Одной рукой она обвила ноги Лазарука, стоящего на стуле, другой -- тянула за полу его форменной курки.

В этот момент майор заканчивал завешивать одеялами окно в спальне. Им просто повезло, что когда в дом врезалась ударная волна, они были на кухне.

– Я должен уйти, Аля. Я солдат, - он устало вздохнул.

Эту фразу он произнес уже раз десять. И каждый раз она противопоставляла ему один и тот же аргумент:

– Ты там не нужен! Армия не может бороться с Э-Э-ЭТИМ!
– Алла подняла вверх свои полные руки и потрясла кулаками. Стекла опасно хрустнули под ее мягкими домашними тапочками.

– Одень туфли или сапоги, - поморщился майор.
– Ты порежешь ноги.

– И пусть порежу! Ты уйдешь и будешь знать, что я истекла кровью и погибла из-за тебя! ? Она ударила его кулаком по колену. ? Не будь дураком, Петя. Никаких Стальных батальонов нет! Ни железных, ни золотых. Это дурацкая игра состарившихся мальчишек!

– Не суди о вещах, в которых ничего не смыслишь, - сказал он, осознавая, что произнес это как-то неуверенно.
– И заткнись! Хочешь, чтобы я попал под трибунал?