– Пожрать бы чего, - внезапно сказала Ариель.

И в ту же секунду, в паре сантиметров от того места, где она стояла, в стену что-то врезалось. Трахнуло, от взрыва заложило уши, запахло жженым порохом и серой. Одним махом все повалились на пол, сквозь дыру салона внутрь со свистящим сквозняком рванул холодный небесный воздух. К дыре, пробоине, ране тут же на карачках ринулся Сима, просунул голову наружу:

– Пушка возле вашей тарантайки. Заряжают второй снаряд. В этот раз - огненный!
– крикнул пилот, запрыгнул в кабину, дернул за веревку под потолком: из-под стола выехала панель, в самом центре которой была лишь одна кнопка. Красная большая кнопка.

– Держитесь крепче, - испуганно просипел пилот и предсказуемо хлопнул по кнопке ладошкой.

Несколько секунд совершенно ничего не происходило.

Через несколько секунд спустя, когда никто этого не ожидал, что-то произошло.

– Закись МАЗУТА!
– нечеловеческим голосом заорал пилот и запрыгал в кресле.
– Мазутец мой родимый! Гони! Неси! Спасай нас!

И жижа его послушалась. Над головами забулькало, зашкварчало, зашипело, из щелей повалил пар. Аппарат почти встал на дыбы, клюнул носом звездное полотно и, громко фыркнув трубами и клапанами, исчез за горизонтом, словно воздушный шарик, пробитый тонкой и острой иглой.

Полет-падение продолжался вечность. Если можно уместить вечность в те десять секунд, когда вся компания вжалась мордами в пол и стонала от нечеловеческих, нелошадинных, некартонных и негномьих перегрузок.

Ариель, стоило ветру в салоне угомониться, громко и протяжно заверещала, выбивая мускулистыми пятками страшный ритм:

– Я бо-ю-сь высоты! Что ж-е вы де-ла-е-те, га-ды! Что ж-е вы с те-т-кой де-ла-е-те-то! Что де-ла-е-те!

– Я вас спасаю, миледи!
– стал на одно колено Сима подле девушки. Затем секунду подумал, сунул под ноги валявшуюся рядом картонку. Тот самый Дин Винчестер был без сознания, а потому не возмутился.

Карась уже к этому времени успокоился, перестал нырять по воздуху, замер где-то в облаках, горизонт за бортом и пол - не за бортом выровнялись.

Ариель моментально заткнулась. И решив, видимо, что джентльмен хочет взять даму за ручку и поднять с грязного пола, предсказуемо протянула грязную граблю навстречу капитану. Навстречу храброму и смелому капитану воздушного корабля.

Но Сима этого не заметил. Он мастерски ушел от захвата, в очередной раз высунул голову в дыру:

– Избранный, гля!

– Смотрю, - отозвался Избранный.

– Фейлвелки!
– пропищал Йеша, что все это время висел у Избранного на шее.

– Какие фейерверки, малый! Это кто-то снарядами в небо шмаляет, вас в облаках ловит.

– Нас ловит, - поправил Симу Серый.

– Согласен, - не стал спорить капитан.
– Кто такие? Это они на вас крабмутантов науськали?

– Не они, - взял слово Поль.
– На крабмутантов мы сами нарвались. А вот стрелки, сдается мне, пришли по следам в поисках нашего Избранного.

– Там один стрелок, - с важным видом поправил коня Серафим, мотнув головой в сторону стреляющего.

– Откуда информация?
– подозрительно сощурился Поль.

– Очевидно же, - хмыкнул Сима, утирая рукавом испачканный в мазуте нос.
– Туды глянь.

И тут же туды же глянули.

Посреди звездного неба, аккуратно меж тяжелых грозовых туч, гонимых неутомимым ветром из одного угла неба в другой, яркими, красивыми, чертовски ровными буквами горела надпись:

"Я один. Я вас найду, гады проклятые. И в туалете утоплю!"

– Ты посмотри на него!
– стукнул копытом об копыто Поляк.
– Преследует нас, положительный отрицательный персонаж! Ты посмотри, да, как мы его самолюбие задели! Это ж надо же ж! Пять раз всего лишь его в выгребную яму окунули, а он уже обиду смертную затаил! Какой подлец! Какой подлец, мамадарагая!

– Справедливо он за нами гонится, справедливо, - кивнул Серый, ткнув пальцем в новую надпись среди небес.

"Справедливо гонюсь! Справедливо! Пять раз окунали! Пять раз! Не забуду, не прощу!"

– Аки клещ, - резюмировал Поль, развернулся на палубе, цокнув копытцами, и уселся в капитанское кресло.

Серафимка, что все эти минуты стоял с открытым ртом, варежку-то прикрыл, задумчиво хмыкнул и ловким пинком согнал наглеца с капитанского места.

Поль, ни капли не смутившись, поднял с пола того самого Дина Винчестера и кое-как, тяп-ляповски, приладил последнего к дыре. Законопатил щель, ткскзть.

В ту же секунду в кабине стало тише, свет от масляных ламп перестал скакать безумными тенями по салону, Ариель устала всхлипывать, а Йешка, наконец, отцепился от Сергея и юркнул в первую и единственную на корабле дверь с силуэтом маленького писающего мальчика.