Однако первым нашелся Ванюшка Чеботарев. Он рассудительно проговорил:

— Что же, бывает. Дело молодое. С научной точки — от природы не уйдешь. Мы любовь не отвергаем… Что же, Яков, теперь ты жениться надумал? Вот тебе и самостоятельная жизнь.

— Я и предлагал Анке жениться.

— А она?..

— Говорит, плевать я на тебя хотела.

— Вот это — нет! Это — никак не поверю! — опять заволновался Ванюшка. — Чтобы наша Нюрка сама заманила парня, потом бросила, — нет, это на нее определенно не похоже. Не такая она у нас. Тут уж и свидетелей никаких не нужно. Сами знаем. Как, ребята?..

— Строгая она! — подтвердил Сергунька. — Зря не поступит.

— Пора решать вопрос, — заключил Чеботарев. — Слушали мы тебя, Яков, долго. Петляешь ты, как заяц. Ни одного правдивого слова не услышали. Есть предложение: за некомсомольское поведение Якова Силаева как чуждый элемент из комсомола исключить. Подробная формулировка у меня тут начерно записана, я ее потом отшлифую…

— Погоди! — перебил Яшка. — Ты там так отшлифуешь, что отец родной не узнает. Сейчас, при мне шлифуй.

— Сейчас — затягивать не будем. Получишь на руки подробную выписку из протокола. Не согласишься с формулировкой — второй раз обсудим. Что еще скажешь?

— Еще скажу: если вы меня, товарищи, исключите из своей среды, это будет для меня резкий удар.

— Скорее всего — для твоего отца, а не для тебя, — сказал Чеботарев. — Голосую!

Поднялись все семь рук.

— Единогласно! — объявил Ванюшка. Но тут же поправился: — До ста процентов не хватает одного голоса: на собрании, по уважительным причинам, не присутствует Анна Климова. Но все равно — абсолютное большинство.

Из угла раздался глухой голос пастуха:

— По ее личной просьбе заявляю: она голосует тоже за исключение.

— Иначе и не могло быть, — заметил Яшка.

— Да, иначе и не могло быть, — повторил Ванюшка. — Значит, заносим в протокол заявление товарища Семена Гасилина. За исключение — все сто процентов организации. Гражданин Силаев, вы не годитесь в молодые строители социализма и потому исключены из комсомольских рядов.

— В волком обжалую, — пригрозил Яшка.

— Это ваше право, а пока покиньте наше собрание.

Ванюшка проводил взглядом Яшку до двери, дождался, когда хлопнет дверь. Вдруг увидел на столе позабытую пачку папирос, схватил ее, скомкал, поломал, бросил под стол.

— Время, товарищи, позднее. Пожалуй, на этом и закроем собрание.

Но из темноты выступил пастух, подошел близко к столу, к самой лампе. На скулах у него — белые пятна. Он передернул узкий ремешок, туго подпоясывающий черную рубашку-косоворотку, и тут все заметили, что на правой руке у Семена кровь — должно быть, обо что-то нечаянно поцарапал там, в темном углу.

— Нет, ребята, — твердо говорит Гасилин, — хотя и поздно, но не закроем собрание. У нас еще один важный вопрос: подготовка к перевыборам сельсовета. Прошу дать слово. Волком партии поручил мне высказаться…

Он рассказывает о том, что недавно его вызывали на заседание волостного партийного комитета по поводу наступающей выборной кампании. Речь шла и об Усладе. Мнение высказывалось такое, что усладовский сельсовет надо решительно обновить.

— Почему обновить? — спрашивает Семен и сам же отвечает: — Не потому, что Алексей Окулов засиделся. В председателях, ребята, можно два и три года ходить, от этого только польза, если человек хороший: работник к делу привыкает, народ работника узнает. А в том беда, что продался Алешка кулакам. За рюмку водки, за подачки — с кишками продался! Забыл о бедноте. Царьком себя считает. А какой он царек? Силаевский блюдолиз — вот он кто! Да и не потерпит наша власть никаких царьков…

Время уже перевалило за полночь. Где-то хрипло заливаются петухи. Завтра комсомольцам вставать надо по-темному: кому — за сеном, кому — по дрова. Но ни у кого — сна ни в одном глазу. Слушают, стараются не пропустить ни одного слова.

— Родители наши, хватит, под царем сидели! — вставляет Ванюшка.

— Вот, вот! — восклицает пастух. — Родители Николашку и всяких министров и владельцев за ноги с трона стащили, а наша боевая задача — кулаков из Совета гнать. Не легко будет. Разгулялись они, хозяевами себя при Алешке мнят. Сломим! Теперь батраки в хозяева пошли. А на кого в борьбе наша партия крепче всего надеется? На вас, на комсомольцев. Вы у партии вроде хороших подпасков. Учитесь, в настоящие пастухи выйдете.

Гасилин улыбается доброй, дружеской улыбкой. И вот за эту открытую улыбку можно полюбить горячего, но отходчивого Семена. С ним ребятам ничто не страшно. Верит он в молодежь.

— Тяжело будет! — продолжает пастух. — Кровь из зубов может пойти. А вы — ничего. Вытрите кровь — и опять вперед…

— Конкретно — что надо? — разгоряченно кричит Ванюшка. — Конкретно! У нас сил молодых хватит.

— А конкретно — так будет: Окулова надо из Совета с колокольчиками прокатить, своих выдвинуть. Выдвинуть и провести. Кого?..