Эми кивает и тут же вспыхивает, как маленькая робкая помидорка. Я с сочувствием оглядываю её. Что значит «рабочая»? Перед нами тихо раскрывается лифт, и мы уезжаем, не сказав ни слова больше. На лице Джимми вновь красуется самодовольная усмешка.

– Сейчас увидишь, на что они готовы ради члена в костюме.

Я хмурюсь, косясь на него: Джимми смазливый и с большими деньгами, поэтому может заполучить любую, но предпочитает появляться именно в этой неоновой клоаке. Может быть, ему нравится наблюдать за девицами, которые делают вид, что хотят, поддерживают умные разговоры, сопровождают усатые кошельки, скачут, плачут и молчком откладывают деньги. Может быть, это издёвка или фетиш на власть.

Почему я иду? Я иду ради бара?

Двери лифта распахиваются, и к нам тут же кто-то подходит. Очередной женский пол в тёмной обтягивающей юбке – очередной, но совсем не похожий на тех трёх девушек, что я сейчас видел. Известно, что у проституток тоже имеется собственная иерархия, и эта, кажется, находится где-то на её верхушке.

– Джим-м, – протягивает она, улыбаясь. – Ты звонил, но задержался, проказник, а я тебе уже девочку приготовила. Как зовут твоего друга?

– Здравствуй, солнышко. Это Лукас. – Джимми бьёт опытным и довольным взглядом. – Наконец-то приволок развлечься, а то бедняге только книги и дают.

Женский пол искренне и лучезарно смеется, одновременно оглядывая меня с головы до ног.

– Развлечься? – врезаюсь я. – Мне моделек на работе достаточно.

– Что же шагал так бодро следом? – насмешливо отвечает он. – Не переживай, Грейс, он скромничает.

– Я не переживаю. – Улыбка застывает на её похолодевшем лице. В широко раскрытых светлых глазах на мгновение вспыхивает недружелюбный блеск.

Пророненное имечко женского пола заставляет вглядеться в него ещё раз. Это – руководительница дорогих проституток. На вид Грейс лет тридцать, может быть, тридцать два: тёмные забранные волосы, длинные, стройные, но уставшие ноги, хороший маникюр и хорошие часы. Я мельком отмечаю кольцо на безымянном и вяло думаю: интересно, где познакомились.

Она не сводит с меня взгляда, и мы втроём стоим молча некоторое время.

– Если скромничает, я могу устроить вам парад.

– О-о-о, – смеётся Джимми, – у тебя как раз все?

– А ты откуда знаешь?

– Девчонка твоя сказала. Э… Эшли… Эми.

Надо же, какая он дрянь. Мне становится невыносимо гадко, и я молча поворачиваюсь к лифту.

Я больше не хочу бар.

– Ну стой, только пришли! – срывается он, снова хватая меня. – Не уходи, истеричка. Извини, извини.

Я – воплощение тревоги.

– К чёрту «парад»! Что ещё за «парад»? – шиплю я, убирая его руку. – Только попробуй ещё как-нибудь съязвить здесь об Эшли.

– Я больше не буду, извини.

– Отцепись.

– Как ты себя ведёшь, Лу?

– А зачем ты меня притащил?

Джимми удивлённо смотрит на меня, пока Грейс молчит, терпеливо улыбаясь.

– Мы же договорились, что бара ради, Лукас… Ты в бар, я по делам.

– Да я…

– Не видела ещё таких стеснительных, – вдруг щебечет она. – Пойдёмте лучше со мной. Наверное, парад будет очень кстати.

– Мне не нужен ник… Мне не нужен парад.

Но она уже торопится в тускло освещённые, просторные апартаменты дальше по коридору. Джимми с усмешкой ведёт меня за ней.

Впереди звучит жужжащая музыка и приглушённый смех.

– Поздно пятиться, Скофилд. И ты не без греха, я знаю.

– Замолчи.

– Слишком много думаешь и тормозишь, а надо отдаться моменту.

– Стройнее! – Голос Грейс, такой ласковый минутой ранее, теперь звучит властно и почти грубо. – Хорошо. Шетти, солнышко, стань ровнее.

Мы заходим, и передо мной встает картина маслом: на глянцевом ламинате, в тревожно-красноватом свете, словно по линейке, бедром к бедру, стоят проститутки. То есть эскорт-модели. Девушек восемь или десять. Каждая смотрит на меня во все глаза, каждая одета с иголочки и накрашена скромно-вызывающе.

У меня невольно захватывает дух, а во внезапно опустевшей голове вертится только одно слово: вещи. Грейс с минуту строит их рядом, подобно фарфоровым фигуркам на камине, затем умолкает и отходит в сторону, давая нам с Джимми самим осмотреться. Это и есть «парад»? Я тупо замираю на месте, уставившись на девушек, и ему опять приходится подтолкнуть меня вперёд.

Я кусаю губу: впервые вижу такое послушное разнообразие. Целый взвод, целый готовый каталог в журнале – как вам это понравится?