Он выпалил:

– Маньчжурская операция была, по сути, благом.

– Что?
– побагровел учитель.

– Наша страна потерпела полное поражение, - сказал Аяо, - наш премьер-министр был казнен, а метрополия подвергнута ужасающим бомбардировкам. Однако к чему это привело? Мы отказались от всей этой военщины, не стесненной моралью и совестью, и в кои-то веки стали

мирной и культурной нацией. Теперь мы снимаем фильмы про гигантских монстров и волшебных девочек. Было бы это без поражения в войне, сенсей? Вряд ли.

– Достаточно, - произнес учитель.
– Время.

– Разве это не благо, сенсей?
– словно не слыша его, продолжал Аяо.
– Разве все это...

– Вы несете чушь, Ацумори, - сухо ответил учитель.
– Вы себя-то слышите? На этом закончим. Встать! Поклон!

Класс встал и поклонился.

Аяо был удивлен, потому что ему учитель отработок не стал назначать. Он просто собрал свои бумаги в сумку и вышел, едва не задев Аяо плечом.

Только дверь за ним закрылась, как Китазава Сейджи громко расхохотался.

– Ненавижу этого придурка, - сказал он.

Староста молча смотрела в окно. По ее лицу нельзя было разобрать, одобряет она это или порицает.

"Куми", - подумал Аяо.

Куми была расстроена. Она лежала на парте. Ее волосы покрыли парту вплоть до самого края, свисая вниз. Не хочет на отработки или расстроена из-за того, что ей вообще ей назначили? Она всегда ведь была отличницей. Аяо вспомнил, что Куми рассказывала про свою мать. И как это ей не влетело за вчерашнее?

"Хочу взять ее за руку. Надо проверить, если там у нее синяки", - подумал он.

Но это было бы неделикатно.

Поэтому Аяо просто подошел к ней и на глазах всего класса сказал:

– Это ничего. Ты очень быстро исправишь эти оценки, с твоими-то знаниями.

Ее волосы шевельнулись.

– Да ну?
– подняла на него недовольный взгляд Куми.

– Конечно. Я в тебе уверен.

Куми хотела что-то сказать, затем безнадежно махнула рукой и легла обратно на парту.

Класс зашептался.

Но это уже было не исправить.

После занятий староста подошла к Аяо и спросила, нашел ли он подписи для создания клуба. Аяо кивнул. Староста взяла подпись у Коги, у Куми (которая перед этим колебалась, но все-таки подписала, к вящему удивлению старосты), и затем - у самого Аяо; и спросила:

– А где ваши четвертый и пятый члены клуба?

– Вот Май, - сказал Аяо.

Май послушно подняла руку. Староста посмотрела на нее поверх очков, затем подошла и положила перед ней лист с заявкой.

Май поставила на бумаге иероглиф.

– Ты правда хочешь в этот клуб?
– зачем-то спросила староста.
– Ты читала его описание?

– Да, - сказала Май.

– Я думала, ты хочешь в клуб манги, - произнесла староста с сомнением.
– Ты же подходила ко мне...

– Я передумала.

Староста покачала головой, но ничего не сказала. Май же открыла сумку и стала укладывать туда учебники. В ее глазах виднелась лишь тягостная усталость.

– Ладно, - вернулась староста к Аяо, - а пятый?

– Это Ямагата Матоко, - сказал он.

Староста ничем не выразила своего удивления. Она оглядела класс в поисках Матоко, затем сказала:

– А где она? На уроке была вроде.

– Она...
– Аяо помедлил. Это не входило в его планы, но укладывалось в статистическую погрешность.
– Она завтра подпишет.

– Хорошо, давай до завтра тогда, - сказала староста.
– А то я уже подала заявку в исполнительный комитет.

Кога маячил рядом.

Аяо спросил у него, когда староста ушла:

– А где Матоко?

– Понимаешь, - на Когу было жалко смотреть.
– Она, ну...

Он показал Аяо записку.

Там Матоко сообщала, что они не могут быть вместе, и что она поторопилась. Также она назвала Когу "сыном спидозной макаки".

Аяо изучил записку. Затем поднял глаза на Когу.

– Зачем тогда ты подписал заявку?

– Потому что ты попросил, - сказал Кога и тяжело вздохнул.

Аяо был удивлен. Он думал, что для Коги его мнение мало что значит.

Однако почему Матоко так категорично отвергла Когу? Аяо был довольно высокого мнения о нем как о члене общества. Кога был из хорошей семьи, отец и мать у него были биологически здоровы, не приходились друг другу близкими родственниками (что портит гены), не страдали от наследственных заболеваний. Кога здоров как бык, в детстве не болел свинкой. Он обладал как член общества высоким потенциалом: умен, спортивен, способен к карьерному росту. От него будут хорошие дети.