Вскоре показался дом, в котором жила Матоко.

"Почему она отвергла Когу?
– подумал Аяо.
– Должна же быть некая причина, отвратительная грязная тайна. Всегда так бывает. Все не безнадежные детективы построены на этом".

Он должен был знать, чем сейчас занимается Матоко.

Дом был большой, огороженный забором. В его слепых окнах не горел свет. Аяо подошел к решетчатой двери и взялся за рукоятку - очень холодную и мокрую от недавней мороси. Подергал. Само собой, дверь была закрыта.

Аяо прикинул высоту забора. Составленный из проржавевших прутьев, похожих на винтообразные копья, забор был около полутора метров в высоту. Прутья держались за счет двух продольных железных полос в верхней и в нижней его части. Аяо оперся на нижнюю полосу - затем взялся руками за верхнюю и одним рывком подтянул вторую ногу. Так он оказался наверху - держась обеими руками за острые наконечники

прутьев, полусидя, опасно балансируя. После паузы Аяо спрыгнул во двор. Кроссовки глубоко погрузились в мягкую землю. Аяо огляделся и увидел вдруг собачью будку.

"Это собачья будка, - отметил он.
– Хотя... я в этом не уверен, поскольку рядом нет собаки".

Будка и впрямь была пуста. Ни собаки, ни даже цепи.

Аяо подошел к дому.

Дверь была под крытым козырьком. Она была грязная, с облупившейся белой краской и исцарапанной ручкой. Аяо взялся за ручку... затем передумал и стал искать окна.

Он прошел вдоль кирпичной стены.

В окнах не горел свет, они были наглухо занавешены. Аяо постоял немного у окна, поскреб стекло ногтем, потом все-таки вернулся к двери и потянул за ручку.

К его удивлению, та легко поддалась.

Дверь раскрылась, обнажив непроглядную темноту, и изнутри на Аяо пахнуло чем-то затхлым и сырым.

Аяо удивился.

Потом шагнул внутрь, предварительно широко распахнув дверь, чтобы свет падал в прихожую. Там ничего не было - ни обуви, ни стоек, а стены потемнели от сырости. Дальше тянулся коридор, в котором Аяо смутно разглядел несколько дверей.

– Эй, - сказал Аяо.
– Я здесь. Я войду.

Эхо потонуло во мраке.

Двигаясь вдоль стены, Аяо подошел к ближайшей двери и медленно, осторожно открыл ее. Заглянул внутрь, просунув голову в проем - ничего не видно. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Через некоторое время Аяо разглядел очертания мебели. Вот стол, а вот кровать, накрытая белым полотнищем. Окно вспухло занавесками. А вот и решение, подумал Аяо, и распахнул шторы.

Лунный свет хлынул внутрь, выхватив из мрака пыльный пол и стол, оказавшийся сильно выщербленным.

– Это же незаконное проникновение?
– сказал Аяо.
– Пожалуй, что и так. Возможно, мне стоит быть осторожнее, иначе меня арестуют. Не хотелось бы!

Он осознал, что разговаривает с самим собой, и смолк.

В следующей комнате не было даже мебели, лишь тот же серый от пыли пол. Аяо сгреб немного пыли в ладонь и понюхал.

Пыль пахла пылью.

Тьфу!

Он громко чихнул.

Покинув комнату, Аяо двинулся дальше по коридору. Проигнорировав еще две двери, он добрался до последней и подергал за ручку. Там оказалась ванная. Сквозь крошечное окошко наверху лился свет. Он серебрил латунные краны, придавал фаянсу глянец. Плавные, мягкие изгибы ванны несли в себе нечто эротическое. Аяо некоторое время пялился за ванну, затем закрыл дверь.

В оставшихся двух комнатах не было ничего необычного. В одной Аяо нашел стол. Стол как стол.

Обыкновенный.

Поразмыслив, Аяо все же вернулся.

На столе лежал темный предмет. При первом рассмотрении он совсем не бросался в глаза. Аяо распахнул шторы, затем взял со стола предмет, оказавшийся мобильным телефоном.

Телефон легко и привычно лег в руку. Аяо нажал кнопку - и перед ним открылось тысячу раз виденное меню с квадратными иконками. Знакомое зрелище.

"Это же... мой телефон", - осознал он.

По спине пробежали неприятные мурашки.

Интересное совпадение.

Шанс, что такое произойдет, был ничтожным. Вопросы, которые он так безмятежно игнорировал, вдруг хлынули селевым потоком. Аяо осознал вдруг, что ему неуютно в этом странном, мрачном, покинутом доме, и окончательно решил: пора уходить.

– Так-так, - раздался за его спиной вкрадчивый голос.
– Ацумори-сама?

Усилием воли сдержав страх, Аяо обернулся.

Перед ним стояла Мейда.

Осенненная лунным светом, она стояла, жадно заглядывая ему в лицо, ища в нем признаки ужаса. Глаза ее были странно пустыми, само лицо же казалось густо измазанным белилами, настолько густо, что под их слоем терялись нос, губы, щеки; лицо представляло собой монолитную маску с луннобразной прорезью ухмылки. Но это была Мейда.

Всего-навсего Мейда.